— Вот вы надо мной смеялись, а я всегда знал, что этим кончится, — не оборачиваясь, сказал хозяин. — Что какие-нибудь гады сюда явятся. Если у тебя есть что-то ценное, всегда жди какого-нибудь гада в гости. А тут такая планета… Давай, ложись к пулемету и следи за всеми экранами. Если явятся с другой стороны, куда пулемет не достает, возьми бластер вон там, на полке.
— Слушайте, мы еще можем отойти к лесу, — предложил Гхон. — Будем прикрывать друг друга, оторвемся от них.
— Нет, я отступать не собираюсь, — заявил мистер Пермаршер. — Не для того я сюда летел, чтобы… Ага, вот он где крадется!
С этим возгласом он нажал на спуск, и пушка с грохотом выплюнула заряд протонов.
Теперь, когда она все объяснила и ответила на сто вопросов (зачем врала про экскурсию и не сказала правду с самого начала, и почему не предупредили моих папу и маму, и моих тоже, и почему не взяли их с собой, и куда мы идем, и где будем спать, и что есть), они шли быстрее — так быстро, насколько позволял лес. Тропы здесь уже не было, но люди изредка ходили: может, Соренсен или Дьюк во время своих экспедиций, а может, охотники. То и дело приходилось огибать огромные упавшие стволы или густые заросли трондилиума, но направление они не теряли: Люсинда уверенно чувствовала стороны света. Как-то само собой получилось, что после рассказа на Родниковой поляне она пошла впереди группы. С ней были мальчишки постарше. Они ломали торчавшие поперек дороги ветки, раздвигали кусты и при этом старались производить побольше шума, чтобы отпугнуть мелких хищников, которых в лесу хватало. Бластер Норма тоже отдала девушке, а сама шла позади с малышами, на ходу рассказывая им сказки и истории, которых знала множество. А совсем в хвосте, замыкая шествие, двигался доро. Норма знала, что те, кто будет их преследовать (а они обязательно это сделают), обладают собачьим чутьем и упрямством носорога. Поэтому она послала Чаку идти сзади и уничтожать их следы и запахи.
На первом привале после поляны у нее состоялось короткое, но бурное объяснение с Люси. «Я понимаю, что ты хотела меня спасти, и я благодарна, поверь, — сказала девушка (малыши в то время еще не совсем устали и играли в прятки, а старшие за ними присматривали). — И я понимаю, что у тебя тогда не было времени, чтобы все объяснить. Но почему ты ничего не сказала, когда я вас уже догнала? Хоть словечко, хоть намек!» «А что бы ты сделала? — спросила создательница „мотыльков счастья“. „Побежала бы разыскивать отца, — не раздумывая, ответила Люсинда. — Он наверняка полез в самое опасное место, и что с ним теперь?“ „Я понимаю, да, я виновата, — сказала Норма Хайек. — Я всего лишь делала то, что считала необходимым и что могла успеть. И я не слишком считалась с тем, что подумают об этом другие: ты, эти дети, их родители. Но как ты думаешь, твой отец был бы рад или нет тому, что ты сейчас здесь и жива?“ Девушка сразу не ответила, а потом привал кончился, и стало не до разговоров.
Чем дальше углублялись они в лес, тем больше вокруг становилось голодных внимательных глаз, тем чаще шуршало в кустах. В какой-то момент, почувствовав приближение какого-то крупного хищника, Люсинда вынула бластер да так потом и шла, сжимая его в руке. Однако до стрельбы пока не доходило: всякий раз, когда ветки кустов начинали подозрительно колыхаться, или когда близко над их головами мелькала большая тень, или стая не в меру смелых сигурлов приближалась, прыгая с ветки на ветку, Люсинда посылала им мысленный приказ убраться с дороги. Она знала, что обладает этим даром, и иногда пользовалась им во время прогулок, но не знала, насколько он силен и на сколько хищников сразу может подействовать.
Спустя несколько часов пришлось перестроиться: малыши устали и больше не могли идти. Старшим мальчишкам пришлось взять их на закорки. А тут, как нарочно, впереди показался крутой спуск в огромное ущелье. Здесь, чтобы не упасть, приходилось цепляться руками за кусты или просто за землю. Конца спуску не было видно, все устали, а потому обрадовались, оказавшись наконец на дне ущелья, по которому с шумом несся поток. Малыши скатились с плеч носильщиков и с визгом устремились к воде. Норма едва успела их удержать — воду надо было еще попробовать. Не все источники на Никте годились для питья: в этих местах было много урана, свинца, ртути и прочего добра. Однако, попробовав воду, она убедилась, что пить ее можно.
Пока дети пили и плескали воду друг на дружку, Норма с Люсиндой отправились на поиски переправы. Она нашлась в сотне метров ниже по ущелью. Здесь через поток лежало огромное дерево, сваленное ударами резака.
— Видно, кто-то из наших здесь уже был, — заметила Люсинда. Это были первые слова, сказанные ей Норме после объяснения на привале, и мастер обрадовалась им, словно известию о близкой помощи.
— Да, наверно, — согласилась она. — Но ты посмотри, какие зарубки — ну и силища! Интересно, кто из наших смог такие сделать?
