К сожалению, он не мог управлять движением створок люка — он бы открыл их быстрее и тише, чем автомат. Едва дождавшись, что створки разойдутся на достаточное расстояние, он прыгнул из люка, расположенного на высоте 12 метров. Ударил ногами о борт корабля, меняя направление полета, перекувырнулся и приземлился на руки — они лучше амортизировали нагрузку при падении с большой высоты. Еще в полете он заметил тень, метнувшуюся от пассажирского люка в сторону леса. Так и есть — это была засада. Ну что, не вышло? Сейчас они, конечно, спешат спрятаться с лесу, думают, что он, такой знакомый, можно сказать, родной, их укроет. Ну это мы еще посмотрим.
Он пробежал мимо дюз, с удивлением убедился, что мины не были имитацией и действительно существовали; на ходу оторвал их и забросил подальше, в сторону столбов, на которых висело то, что когда-то было капитаном и штурманом „Джефферсона“, и устремился вслед за убегавшими врагами: хотя он видел лишь одну тень, но не сомневался, что нападавших было несколько.
Алекс Дергач, носивший в отряде прозвище Херувим Алекс, внимательно осмотрел мертвого лерда. Судя по всему, зверь был убит три-четыре часа назад. Трава вокруг была вытоптана, кусты примяты. Картина восстанавливалась легко: большая группа, не меньше двадцати человек, поднялась из ущелья и, старательно обходя мертвого лерда, двинулась дальше. Несомненно, это они — те, кого он должен найти. Осталось двигаться за ними, не теряя след, и задание будет выполнено.
Он связался с Командором (здесь, на перевале, была слабая связь) и сообщил об успехе. К рассвету они догонят беглецов, заявил Херувим шефу. Так что можно высылать большой глайдер, чтобы забрать детей. Командор ответил, что глайдер вылетит через два часа, и напомнил, что ни один ребенок не должен пропасть в лесу или погибнуть. Алекс заверил, что все так и будет, затем собрал группу, и они двинулись вдогонку за беглецами.
Однако движение вскоре замедлилось. След, возле ущелья четкий и ясный, вскоре стал едва заметным, а потом и вовсе исчез. Острым взглядом разведчика осматривая землю и траву, Херувим определил, что след исчез не сам по себе — кто-то его старательно уничтожал. Значит, там не одни дети, в группе есть опытный боец, и надо быть настороже. Это делало стоящую перед ним задачу более трудной. Однако Алекс не сомневался, что сможет ее выполнить: никто, даже самый искусный маскировщик, не сможет уничтожить все следы таких беспечных существ, как дети.
Снова, как и в начале погони, преследователи развернулись в цепь и шли, внимательно оглядывая каждую травинку, каждую веточку на кусте. Спустя час Шульц, двигавшийся на левом краю, заметил на колючем кусте крохотную ниточку — видно, оторвалась от платья или платка. Они свернули туда, и спустя некоторое время нашли еще несколько слабых следов.
Уже начато светать, когда они поднялись на плоскогорье и увидели впереди рощу. Обоняние, зрение, слух — все три чувства, развитые в разведчике-пруви третьего уровня до полного совершенства (хотя, конечно, не до такого совершенства, как у супи и тем более у самого Командора), подсказали Херувиму, что его добыча здесь и никуда не двигается. Ну конечно: дети устали, дети должны спать. С этим их вожак, тот, кто каким-то образом узнал о захвате поселка и увел желанную добычу от Командора, кто потом искусно уничтожал все следы и пытался обмануть их, бойцов Великой Миссии, — с этим даже он не мог не считаться. И Херувим понимал, почему его противник выбрал для ночлега именно эту рощу, открытую со всех сторон и заметную, как мишень на стрельбище. Да, ее видно и из нее трудно отступать, но и приблизиться к ней незамеченными очень трудно. А учитывая наличие у противника боевого опыта, просто невозможно. Что ж, они и не будут приближаться здесь. Они обойдут. Что это там, за рощей — кажется, спуск в следующее ущелье? Вот оттуда они и поднимутся. Чуть позже, зато внезапно. Возьмут детишек, так сказать, тепленькими, те и понять ничего не успеют. А главного бойца он возьмет на себя.
Херувим подал своим знак, и отряд бесшумно направился в сторону ущелья.
…Норма Хайек тревожно застонала во сне: она увидела, преследователя, долго шедшего за ними по следу, тот стоял совсем рядом. Она видела его отчетливо: комбинезон выпачкан в грязи, к слегка вьющимся льняным волосам прилипла паутина, но голубые глаза смотрят спокойно, почти безмятежно. И смотрят они прямо на них, на нее и детей. Преследователь с ангельским лицом видит их, знает, что они здесь. Сейчас он даст команду, и его подручные кинутся вперед. Беда, надо просыпаться!
Но что это? Они отступают, уходят куда-то. Да, ушли, их нет. Все в порядке, это просто сон.
Уже почти проснувшаяся, Норма перевернулась на другой бок и вновь погрузилась в сон.
А Люсинда спала безмятежно, никакие видения ее не тревожили. В стороне сидел маленький Чака. Он тоже не видел поводов для тревоги. Его рецепторы отличались необычайной чуткостью, но действовали на расстоянии двухсот метров, не дальше. В этих пределах ничего подозрительного не замечалось, и доро был спокоен.
