— Никак нет, товарищ генерал-полковник! — отчеканил Крайнов.
— А если нет, тогда действуйте! Больше вас не задерживаю.
Форт «Раух» был невысоким, по сравнению с сооружениями, стоящими рядом, смотрелся не очень крупным, но его подземная часть была значительной. Именно в ней протекала большая часть жизни гарнизона. Форт по подземным переходам был связан с соседними крепостями и при необходимости мог предоставить военную помощь или получить ее.
Все форты города полностью автономны, каждый из них оснащен артезианскими скважинами и электростанциями. Здание — сложное инженерное сооружение, вполне пригодное для того, чтобы продержаться в осаде несколько месяцев. Форт был окружен многометровой крепостной стеной, в которой были оборудованы бойницы для пулеметов, ведущих фронтальный и фланговый огонь. Перед стеной вырыт глубокий ров шириной до десяти метров. Кровлей форта являлось железобетонное перекрытие, покрытое насыпью до четырех метров, способное выдержать прямое попадание тяжелой авиационной бомбы.
Полковой наблюдательный пункт был организован на пятом этаже жилого здания, очищенного от немцев несколько часов назад. До самого форта «Раух» было метров триста — наиболее благоприятная дистанция для пушечной стрельбы прямой наводкой.
Сразу после взятия здания, которое брали штурмом с использованием артиллерии, прибыл начальник политотдела армии генерал-лейтенант Галаджев. Не желая оставаться в стороне от предстоящего штурма, он вместе с подполковником Крайновым провел скрупулезную рекогносцировку, выползал порой едва ли не на немецкие позиции. Крайнов, наслышанный о личном мужестве члена Военного совета, предупредил, что на позициях работают снайперы, но генерал-лейтенант только отмахнулся.
Как и предвидел подполковник, без происшествий не обошлось: когда осматривали главные ворота, то попали под такой плотный минометный огонь, что из-за летящих во все стороны осколков не было видно неба. Начальника политотдела и сопровождавших его офицеров спасло лишь чудо: на пути передвижения повстречалась землянка с провалившейся кровлей, в которой еще совсем недавно прятался немецкий артиллерийский расчет. Землянку срубили сравнительно недавно, и тяжелый древесный дух дурманил голову. Офицеры набились в тесное помещение так плотно, что напоминали сельдей в бочке, но даже после этого случая Галаджев успокаиваться не пожелал. Переждав обстрел, отряхнул с генеральской шинели комья коричневой глины и, продираясь через колючую проволоку, торчавшую отовсюду, через разорванные телефонные кабели, змеями стелющиеся по земле, перешагивая через убитых и прячась в артиллерийских воронках, направился в сторону пулеметных точек, к местам наиболее плотного сосредоточения немецкой военной техники.
Не особенно доверяя сделанным докладам, генерал-лейтенант пожелал лично посмотреть, насколько крепок форт «Раух». Чем дольше он находился на передовой, тем сильнее мрачнел. В своем затертом небольшом блокноте, которым пользовался еще со Сталинградских боев, Галаджев сделал несколько схематических зарисовок крепости, отметив наиболее уязвимые места.
Повернувшись к Бурмистрову, поинтересовался:
— А что вы думаете об этом, товарищ майор?
В этот момент его армянский акцент был особенно заметен. Так случалось всегда, когда генерал-лейтенант Галаджев волновался. Он прекрасно понимал, с чем придется столкнуться бойцам штурмового батальона и пехоте.
— Со стороны главных ворот кровля крепости не очень крепкая. Я рассмотрел ее во время воздушной разведки. Для того чтобы ее разбить, нужен сильный бомбовый удар. А когда крыша покроется трещинами и проломится, то в образовавшиеся проломы нужно будет закачать горючую смесь. Форт загорится изнутри. Если фрицы не захотят сгореть заживо, то должны сами наружу выскочить.
— Вполне логично, — согласился генерал-лейтенант. — Соберите командиров штурмовых групп, — сказал он подполковнику Крайнову. — Время не терпит, хочу сказать им напутственные слова.
Еще через полчаса в штабе полка, откуда хорошо просматривались главные ворота форта «Раух», собрались командиры штурмовых групп.
Разместились на ящиках из-под снарядов, благо, что их было немало, на табуретках, невесть откуда взявшихся. Генерал-лейтенанту Галаджеву достался стул с толстыми ножками — поцарапанный осколками, с распоротым сиденьем, из которого неряшливо торчала пожелтевшая вата, но выбирать мебель не приходилось, сидели на чем придется.
Сорокатрехлетний генерал-лейтенант Галаджев и в мирные времена не склонен был расточать улыбки, а в этот раз, подчеркивая важность предстоящего штурма, выглядел и вовсе угрюмым.
