— Нам нужно налево, — показал Чирик куда-то в сторону, где, по его мнению, должен был находиться небольшой подъем с лысоватой опушкой, с которой хорошо просматривалась крыша форта «Раух».
Проползли в полнейшей тишине, не зацепив растяжку с фугасом, не задев мин, понатыканных всюду в наступательной полосе.
Неожиданно в небе показался полумесяц, а под ним высветились две искрящиеся далекие звезды. Получилась вполне очаровательная рожица, какие любят чертить дети на своих рисунках, а внизу возвышались деревья. Для законченности сюжета детского рисунка не хватало квадратного домика с крышей и родителей, державшихся за руки.
— Товарищ капитан, смотрите, — проговорил Чирик, вырывая Велесова из вязкой задумчивости, — кажется, у них люки на бронеколпаках.
Приблизившись к форту едва ли не вплотную, разведчики с близкого расстояния наблюдали за противником. Вокруг тихо и мрачно, как в старой гробнице: ни шороха, ни вскрика. Лишь иногда в амбразурах пробивалось свечение, с головой выдавая затаившихся немцев. Становилось ясно, что в крепости не спят и к предстоящему штурму относятся весьма серьезно: пулеметные расчеты несли службу у огневых точек, тщательно замаскированных, а по периметру крепости размещалось боевое охранение, готовое пулеметным огнем прервать всякое движение.
Достав бинокль, Велесов принялся всматриваться в бронеколпаки крепости, на которых размещалась артиллерия и две пулеметные огневые точки. Он старался разглядеть артиллерийскую прислугу. Пушки, направленные на передовую линию советских войск, выглядели брошенными. Но это впечатление было обманчивым: немецкие наблюдатели беспрестанно осматривали передний край и тыловую глубину противника, пытаясь распознать движение в русских порядках.
Вглядевшись в темноту, Велесов заприметил распахнутые люки, выполнявшие роль вентиляции. Вот зрение у человека — как у дикого зверя! В кромешной тьме и на таком расстоянии рассмотреть очертания небольших предметов!
— Вижу три люка, — согласился Велесов, продолжая разглядывать бронеколпаки. — Может, им жарко стало, вот решили проветрить… Посмотрим, что они там задумали.
Ждать пришлось недолго. Прошло не более получаса, как из люков на крышу выбрались пять немецких разведчиков. Не задерживаясь наверху, они быстро спустились со стены и направились в сторону главных крепостей Цитадели.
Велесов глянул на часы: ровно двенадцать.
— Все, уходим, — сказал Михаил, укладывая бинокль в вещмешок. — Чирик первым, за ним остальные.
До первой линии обороны оставалось немного: миновать выжженный дом, пересечь улицу и через сквер выйти к длинному ряду зданий, за которыми скрывалась артиллерийская часть, но где-то немного сбоку покатилась гонимая ветром жестянка, разбудив тишину ночи. Вдруг над самой головой зависла взлетевшая ракета. Стало светло, как на операционном столе. Все тени будто бы от страха сжались в крошечные точки, а с форта тяжело застучал станковый пулемет, молотя по неподвижным, давно убитым солдатам. Следующая очередь уже будет по ним. До спасительного подвала оставалось метров двадцать. Бежать под прицельным огнем — смертельный риск, но еще хуже дожидаться, когда по тебе полоснет очередь из крупнокалиберного пулемета, пули которого разорвут тело в клочья. В запасе всего-то несколько секунд, что прекрасно осознавали разведчики, и Велесов решил:
— Я и Чирик — вправо, а вы влево!
Поднявшись, Велесов услышал, как пулеметная очередь врезалась совсем рядышком, обильно брызнув посеченной землей. На какое-то мгновение очередь осеклась: то ли пулеметчик, пораженный откровенной смелостью русских, пожелал поосновательнее рассмотреть беглецов, то ли случилось заклинивание патрона, но образовавшейся заминки оказалось вполне достаточно, чтобы добежать до крохотного окопчика, передохнуть в нем секунду и, обдирая в кровь ладони, юркнуть в проем подвала, черневшего, словно раскрытая пасть какого-то уродливого чудовища. В этот самый момент прогорела ракета и окружающие дома окутала темень, а неподалеку немилосердно и зло в кирпичную кладку забарабанил свинец.
Велесов почувствовал, что крепко ударился лбом обо что-то твердое. Наверняка рассек лицо. Но как-то не до того, главное — уцелел.
— Все живы? — поднялся Велесов.
— Кажись, все, — отозвался Семен.
— Выходим на ту сторону. Пройдем за домами. Там нас не заметят.
Включив фонарик, зашагали по длинному узкому коридору подвала, выглядевшему настоящей дорогой в преисподнюю. Слабый свет фонаря рассеивался, не достигнув конца коридора. Вдруг впереди послышался шорох, а потом прямо под луч фонаря вышел мужчина лет сорока в коричневом гражданском пальто и в меховой шапке, надвинутой на самые уши.
— Nicht schießen! — проговорил мужчина, поднимая руки.
— Что за черт! — невольно выругался Велесов, приподняв автомат. — Wer bist du?[4]
— Ich bin Zivilist, Zimmermann[5].
