— Так точно, товарищ генерал-майор, — ответил Прохор. — За время боев нами уже выработан боевой порядок передвижения, показавший свою эффективность. Впереди отряда идут в линию два танка, за которыми следуют штурмовые группы. В центре каждой группы в сопровождении автоматчиков находится орудие калибром двести три миллиметра, а также взвод противотанковых орудий. — Бурмистров выдержал паузу. Ни дополнений, ни уточнений к его словам не последовало, и он продолжал столь же бодрым голосом: — На флангах первого штурмового отряда размещается по одному семидесятишестимиллиметровому орудию, а также отделение огнеметчиков с ранцевыми огнеметами и два станковых пулемета. За штурмовыми группами первого и второго эшелонов на удалении до ста пятидесяти метров от головного танка продвигаются самоходно-артиллерийские установки и третья штурмовая группа.
— А что скажут саперы? Как будете взаимодействовать со штурмовыми группами? — посмотрел командир дивизии на капитана саперной роты Васильчикова. — Вам была поставлена задача плотно взаимодействовать с ними.
Несколько дней назад рота капитана Мулындина была придана штурмовым отрядам. Дело для него было новым, не совсем обычным, но парень справлялся, чувствовалось, что он находится на своем месте.
Длинноногий, высокий, с красивыми тонкими чертами, лицом он походил на недоучившегося студента, сорванного войной со студенческой скамьи. Но действительность была иной: кадровый военный, незадолго до начала войны окончил Рязанское пехотное училище. Провоевав год в должности командира взвода, Мулындин был направлен на переподготовку, где получил саперное военное образование.
— Задача нам ясна, товарищ генерал-майор. Будем выдвигаться вместе со штурмовым инженерно-саперным отрядом. Для удачного преодоления препятствий заготовили штурмовые лестницы, фашины для заполнения рвов, канаты, веревки и, конечно же, взрывчатку, — перечислил капитан.
— Передний край усилен пулеметами, в бортах рва их тоже установлено немало — из них ведут фланговый огонь. Что предпримете для ослепления огневых точек?
— Подготовили несколько зарядов взрывчатого вещества, каждый из которых весом по двести пятьдесят килограммов.
— Где вы содержите такие заряды? И как вы их подтащите к рвам? — невольно удивился командир дивизии.
— Мы используем железные бочки из-под горючего емкостью двести литров. Забили каждую из них взрывчаткой. В нужный момент подкатим их ко рву и сбросим. Взрывом мы не только ослепим немцев, но и сами рвы наполовину засыплем.
— Хвалю. Изобретательно. Где вы взяли бочки?
— Три дня назад цех по ремонту танков у немцев отбили, вот там они и стояли.
— Запасливый ты, капитан, как я погляжу, все у тебя в дело идет. Командиры полков, останьтесь, остальным выполнять поставленные задачи.
Отдыхали недолго. На все про все дали около полутора суток. Решили начать с баньки, которую обустроили в одном из уцелевших домов. Подошла и смена белья, оказавшаяся очень кстати, так что к прочим малозначащим делам приступили во всем чистом.
За полтора часа до штурма Цитадели командиры дивизий и корпусов доложили, что находятся на установленных позициях. Артиллерия тоже заняла свои места, и теперь все дожидались команды к атаке.
В штабе армии, разместившемся в пяти километрах от города, на холме, в крепком блиндаже с бетонированной крышей, кроме самого командарма Чуйкова находились начальник штаба генерал-майор Белявский и член военного совета Пронин. С минуты на минуту должен был подойти начальник артиллерии фронта генерал-полковник Василий Казаков.
Каждое утро гарнизон крепости Цитадель приветствовала пятнадцатиминутная артподготовка из всех видов орудий. Немцы, зная о такой закономерности действий русских, прятались в это время в крепкие укрытия. Помогало не всем. Значительная часть сооружений разрушалась, но немцы наловчились устранять пробоины в короткие перерывы. В этот раз испытание будет куда более серьезным: обстрел будет вестись артиллерией особой мощности с закрытых позиций несколько часов кряду.
Генерал-полковник Казаков подошел за пятнадцать минут до начала артобстрела. Сосредоточенный и одновременно оживленный, он весело подмигнул связистке, сидевшей в углу за рацией, и спросил:
— Начнем?
— Начинайте, товарищ генерал-полковник, — со всей серьезностью ответила девушка.
Присутствующие невольно заулыбались. Веселый нрав начальника артиллерии подкупал. Выглядел он доступным. Простым. Поговаривали, что в него были влюблены все телефонистки. Как может не понравиться такой видный мужик? Строен, видный, сыплет шутками-прибаутками, а потом, при солидных погонах.
