Штаб гарнизона находился на верхнем этаже крепости, с которого просматривался город. Практически весь он был занят русскими. Комендант города-крепости Эрнст Гонелл внимательно наблюдал за вражескими позициями. Каждое утро русские начинали день с пятнадцатиминутного обстрела сильной интенсивности. По крепости стреляли полторы тысячи орудий, но со стороны могло показаться, что в их сторону палил каждый придорожный камень. В минуты обстрела город погружался в плотную поднятую пыль, в столбы дыма, и оставался непроницаемым даже для солнечных лучей. Никогда артобстрел не начинался в одно и то же время — оно варьировалось от восьми до десяти утра. И совсем не потому, что русским не хватало педантичности, каковой у немцев было в достатке; в таком непоследовательном действии скрывалась некая военная хитрость, державшая гарнизон в ожидании, напряжении и неведении. Нельзя было уйти с позиций куда-нибудь в глубокий подвал, потому что штурм мог начаться и без обстрела, а находясь на рубежах обороны, невольно посматриваешь по сторонам, пытаешься угадать, с какой именно стороны прилетит гаубичный снаряд или в каком месте разорвется мина.
В этот раз миновало уже десять часов, но артобстрел даже не начинался. Возникало обманчивое чувство, что он не начнется и в ближайший час. На вражеской позиции стояла такая тишина, что безмолвие давило на барабанные перепонки, а случайный выстрел, порой резавший тишину, воспринимался едва ли не полетом шмеля над ухом.
Что-то в этом затишье было не так. Шло вразрез с устоявшимися правилами. А все непонятное на фронте, прочувствованное на собственной шкуре, представляло нешуточную угрозу.
Прошедшей ночью наблюдение заприметило на позициях русских передвижение артиллерии. Ее подтянули на предельно близкое расстояние к крепости и тщательно замаскировали. Значит, планировался усиленный артиллерийский обстрел, после которого русские начнут штурмовать Цитадель. Но тогда почему же они медлят?
Русские очень здорово преуспели в войне. А во взятии крепостей использовали тактику, не применяемую ими прежде, — штурмующая пехота шла на крепость при поддержке артиллерии, двигаясь в тот самый момент, когда залпы орудий были направлены в глубину обороны. А первые ряды штурмующих буквально вплотную подступали к огневому валу. Кроме личного мужества атакующих требовалась слаженность действий пехоты с артиллерией. В противном случае снаряды могут накрыть собственных солдат.
Русские хитры, горазды на выдумки, весьма изобретательны. Все их измышления никоим образом не вписывались в законы военной науки. Интересно, что же они предпримут на этот раз?
Теперь, глядя на расположение русских, на танки, едва проглядывавшие из-за руин, на маскировочные сетки, под которыми угадывались очертания гаубиц и мортир, на тонкие струйки дыма над блиндажами и землянками, выдававшие расположение позиции русских, генерал-майор Гонелл понимал, что «иваны» будут наступать именно сегодня.
Русские уже не столь тщательно, как это было перед штурмом Позена, маскировали свои орудия, они прекрасно были осведомлены, что в Цитадели осталось немного орудий, способных причинить им значительный урон. Советские солдаты, находясь на вторых рубежах, не особенно прятались, уверенные, что вряд ли миномет, хорошо замаскированный в стенах крепости, станет выдавать себя выстрелами из-за единственного человека, выскочившего наружу из землянки, чтобы глотнуть свежего воздуха или просто по нужде. Теперь Цитадель представлялась для них всего-то небольшим пятнышком на карте, которое следует закрасить как можно быстрее в ярко-красный цвет — цвет победы.
Попытки узнать направление главного удара ни к чему не привели. Две группы разведчиков, отправленные позавчера в тыл к русским, не вернулись. Вчера на рассвете, незадолго до артобстрела русских, Гонелл созвал оперативное совещание, чтобы совместными усилиями определить, в каком именно направлении русские начнут атаковать крепость. После недолгой дискуссии и анализа оперативных данных, поступивших в последние дни, было решено, что русские будут наступать с севера, — с наиболее удобного равнинного подхода для штурма, где сосредоточены их значительные силы.
И вот сейчас, обозревая позиции противника со всех сторон, генерал-майор Гонелл видел, что за прошедшую ночь на позициях русских произошли немалые перемещения полков. Северная сторона, где прежде собирался ударный кулак, вдруг неожиданно оскудела: количества техники, несмотря на искусную маскировку, стало значительно меньше, но вот юг заметно усилился, пополнился людьми и техникой, что было приметно даже при беглом осмотре.
