Чем труднее становилось положение гарнизона, тем деятельнее делался генерал-майор Гонелл. Одним своим появлением комендант заставлял подчиненных должным образом соблюдать дисциплину. Ему до всего было дело: он заботился о раненых, требовал, чтобы за ними был надлежащий уход; вникал в дела гарнизона; даже сейчас, когда не всякий раз можно было поесть, настаивал на том, чтобы солдаты получали горячее довольствие и имели возможность для кратковременного отдыха. Осознавал, что во многом успех боевых действий зависит от самочувствия личного состава и от количества мяса в их котелках.
За прошедшие несколько недель генерал-майор Гонелл внешне немало изменился: в смоляную шевелюру добавилось седины; усталые глаза почернели и глубоко запали, на лбу углубились складки, сделавшие его несколько старше; щеки высохли, подчеркнув длинные кривоватые морщины, шедшие от самых мочек ушей. Неизменной оставалась лишь выправка кадрового офицера, и, даже когда он шел по улицам, захламленным битым кирпичом, невольно возникало ощущение, что он топает не по местам недавних боев — изрытым солдатскими лопатами, разбитым воронками, покалеченным тоннами железа, — а по плацу, продолжая держать строевой шаг, на виду у всего гарнизона.
Гиммлер не ошибся с назначением Гонелла на должность коменданта Позена (в кадровых вопросах рейхсфюрер вообще редко ошибался). Уже в первый день его прибытия в город все полки почувствовали на себе железную хватку Эрнста Гонелла, любившего во всем порядок. Пошатнувшуюся дисциплину комендант исправил радикальным образом: велел перед строем расстрелять трех солдат, уличенных в пораженческих настроениях; еще пятнадцать человек отправил в штрафную роту за то, что в их карманах были обнаружены листовки русских, призывавших к сдаче города-крепости. После этого малодушия в Позене не наблюдалось, каждый предпочитал сражаться до конца: лучше погибнуть с оружием в руках, воюя против русских, чем прослыть паникером и быть расстрелянным перед строем сослуживцев.
— Вы, господин генерал-майор, — обратился Гонелл к Маттерну, — займитесь истреблением русских, сумевших зацепиться у стен крепости. Значительная их часть проникла в крепость через проломы, все они должны быть уничтожены! Надеюсь, мне не нужно объяснять, как это сделать? — Голос коменданта посуровел.
От сгустившихся интонаций генерал-майора Маттерна прошиб пот. Потрогав тыльной стороной взмокший лоб, он слегка расправил полные плечи и проговорил:
— Никак нет, господин комендант!
— Стрелки, автоматчики и пулеметные роты поддерживают контратаку из амбразур башни. Главная наша задача — это уничтожить мост. Все ваши действия должны быть направлены на то, чтобы отвлечь русских от моста. Задняя его опора не столь крепкая, она уже немного повреждена взрывом, нужно всего-то небольшое усилие, чтобы полностью его разрушить. Как только мы оттесним русских от моста, сбросим под мост бочку с взрывчаткой. — Взгляд генерала прошелся по присутствующим, и, отыскав среди них капитана Гроссера, командира саперной роты, он сказал: — Вы, капитан, займетесь этой задачей.
— Есть, заняться!
— А теперь не будем тратить время, господа офицеры, расходимся по позициям.
Через амбразуру редута Эрнст Гонелл наблюдал за русским подразделением, сумевшим преодолеть ров. Выставив охранение, они заняли позиции перед мосточком, переброшенным через ров, крепко врывшись в землю, и не собирались уступать ни пяди захваченной территории. Обломки разбитых стен, лежавших на земле, служили им надежным укрытием. Позиция у русских была выигрышная: автоматчики простреливали фланги, им удалось закрепиться в брешах стены, через которые был виден внутренний двор, складские помещения и казарма саперной роты. Частично брешь была перекрыта во время боя — в дыры вкатили разбитый грузовик и два поломанных орудия. Но оставались видны подходы к другим зданиям форта «Виняры», что значительно облегчит задачу русским во время предстоящего штурма.
Поздно вечером Эрнст Гонелл распорядился установить на дорогах и в местах возможного прорыва неприятеля противотанковые заграждения, и сейчас обожженный металл торчал во все стороны, предупреждая о том, что русских ожидают серьезные неприятности. На случай возможного преодоления русскими высокого вала и глубокого рва укрепили пулеметные гнезда на верхних этажах крепости; четыре пулеметных расчета выдвинулись на передние позиции для поддержки предстоящей контратаки. Для усиления гарнизона с северной стороны крепости скрытно прибыло два взвода автоматчиков. Пехотинцы крепости, вышедшие на позиции, зная о предстоящей контратаке, пребывали во взволнованно-тревожном ожидании.
