За полчаса до предстоящей контратаки генерал-майор Гонелл решил позвонить в Берлин. В Генеральном штабе всегда с большим вниманием относились к тому, что происходит в крепости. Дважды его соединяли с Герингом, который интересовался судьбой самолетов, оставшихся в Позене. Не жалея самолюбия рейхсмаршала, Эрнст Гонелл со всей военной прямотой рассказал о стремительном продвижении русских войск и захвате нескольких сотен самолетов. Самое досадное, что все они были исправны, но ни один из них так и не сумел взлететь, чтобы покинуть захваченную территорию. Откровенный доклад был маленькой местью за перебои в снабжении, а ведь лично рейхсмаршал обещал, что защитники Позена, оставшиеся в окружении, не будут испытывать нужды ни в провизии, ни в медикаментах, а все самое необходимое им будет доставляться в город бесперебойно по воздуху.
Невзирая на сухопутную и воздушную изоляцию, Эрнст Гонелл был осведомлен о том, что в последнее время между фюрером и рейхсмаршалом произошли серьезные разногласия о ведении боевых действий. На военных совещаниях в присутствии генералов фюрер назвал Геринга хвастуном и утверждал, что многие летчики не заслуживают полученных ими орденов. Если отношения между Гитлером и Герингом будут и дальше развиваться в таком же ключе, то фюрер сместит его со всех постов. А ведь каких-то пять лет назад, сразу после начала операции «Вайс»[17], Гитлер официально провозгласил Геринга своим преемником на посту рейхсканцлера.
В последний год все кардинально поменялось не только на фронте, но и в близком окружении Гитлера. Место Германа Геринга теперь занимал министр пропаганды доктор Геббельс. Поговаривали, что отношения между министром и фюрером были настолько тесными, что Гитлер едва ли не ежедневно вызывал его к себе и часами советовался с ним по всевозможным вопросам, хотя Геббельс никогда не принимал участия в военных совещаниях.
С Геббельсом генерал-майору Гонеллу приходилось разговаривать лишь однажды, десять дней назад, когда возникли серьезные проблемы с медикаментами. Оператор, сидевший на коммутаторе, вдруг неожиданно произнес: «Сейчас я вас переключу на доктора Геббельса». Эрнст Гонелл невольно поморщился: «Что может подсказать кадровому офицеру министр пропаганды? Наверняка будет кричать в трубку, что следует держать город до последнего солдата, не сдавать его врагу, будет призывать воевать за фюрера и Третий рейх…» К своему немалому удивлению, генерал-майор Гонелл услышал от него несколько дельных советов по защите и укреплению города. Каждое произнесенное слово подкреплялось сильной аргументацией, и о происходящем в Позене доктор Геббельс был хорошо осведомлен. Из состоявшегося разговора вытекало, что Геббельс имел в командном составе города какие-то собственные источники. Хотя, с другой стороны, таким знаниям удивляться не стоило: Геббельс с двадцать восьмого года пребывал в должности гауляйтера Берлина, а с сорок второго он уже имперский комиссар обороны столицы Германии.
Что действительно поразило Эрнста Гонелла, так это голос министра пропаганды. Вопреки ожиданию, звучал он очень спокойно, взвешенно, безо всяких истеричных нот (даже немного суховато), каковые не однажды ему доводилось слышать по радио.
Эрнст Гонелл вернулся к своему письменному столу и, подняв трубку, потребовал:
— Соедините меня с рейхсфюрером Гиммлером… Это комендант крепости Позен генерал-майор Гонелл.
— Прошу прощения, но рейхсфюрера Гиммлера нет на месте. Соединяю вас с доктором Геббельсом.
В трубке что-то щелкнуло, и Гонелл услышал сдержанный голос доктора Геббельса:
— Родина в полной мере ценит ваши заслуги, господин генерал-майор. В Германии много славных сыновей, что показала нынешняя война. — Он говорил просто, совсем не по-военному, как если бы их связывали годы тесной дружбы. — Вы входите в число лучших. В цвет немецкой нации! У вас достаточное количество боеприпасов для ведения боевых действий?
— Достаточное, но у нас очень много раненых, и я переживаю за их судьбу. Каждый из них очень много сделал для Третьего рейха. Они достойны большего, чем бесславная погибель в окруженной крепости.
— Есть ли у вас взлетная полоса, с которой можно было бы эвакуировать раненых? Может быть, есть свободная площадь в самой крепости? Подумайте, господин генерал-майор.
Комендант крепости с тоской посмотрел на изрытый воронками двор. Ни о какой посадке самолета не могло быть и речи. Через бреши в крепостных стенах русские контролировали едва ли не каждый метр внутреннего двора «Виняры».
— К сожалению, у нас нет такой возможности, господин рейхсфюрер, — честно признал Гонелл.
— Попробуем переправить вам бинты и медикаменты. — На прощанье министр пропаганды сказал: — Вы отличный солдат, господин генерал-майор, уверен, что вы до конца выполните свой солдатский долг.
