Возможно, впрочем, что наши представления, сложившиеся на основе свидетельств людей если и не принадлежавших к интеллектуальной элите, то, во всяком случае, образованных, несколько преувеличены. Как не без раздражения вспоминал один из блокадников, «теперь, когда слышишь или читаешь о блокаде Ленинграда, может сложиться впечатление, что главные ее события — непрекращающаяся деятельность Театра музкомедии, Седьмая симфония Шостаковича и стихи Ольги Берггольц. Никто из окружавших меня людей ничего об этом не знал, мы знали только голод, холод и горе». Характерно, однако, что на ум мемуаристу пришли только два имени — Шостакович и Берггольц. Разница была в том, что Шостакович эвакуировался из Ленинграда в Куйбышев в октябре 1941-го, а Берггольц провела в городе всю блокаду, за исключением недолгого выезда в Москву в марте — апреле 1942-го, когда она ошибочно думала, что беременна. Это, разумеется, ни в коей мере не в упрек великому композитору; это лишь к объяснению феномена Берггольц.
Находиться в блокадном городе было смертельно опасно. Даже когда угроза голодной смерти ослабла, а потом как будто миновала, опасность погибнуть в результате бомбежки и в особенности — артобстрела оставалась вплоть до ликвидации блокады в январе 1944 года. Берггольц так и не сумела преодолеть страх перед артобстрелами, сама это сознавала и не могла скрыть от других. В сентябре 1941 года, когда стали погибать от бомб знакомые, Берггольц записывает:
Я трушу, я боюсь, мучительно боюсь — это очевидно. Как и 99/100, если не 100 % живущих. Вернее, не смерти боюсь, а жить хочу, так, как жила, в основном. Как это так, — ворвутся немцы или засыпят нас бомбами — и вдруг Коля будет лежать с выбитым, чудесным, прекрасным его глазом (мне почему-то гибель его рисуется именно так, что глаз у него будет при этом выбит), и Юра будет убит, с залитым кровью лицом, и Яшка ляжет где-нибудь за камушком, маленький и покорный… (24.09.1941).
Юра — Георгий Макогоненко, историк литературы, редактор и начальник литературного отдела Ленинградского радиокомитета в 1941–1942 годах, с которым у Берггольц в это время разворачивался роман. Яшка — Яков Бабушкин, журналист, начальник литературно-драматического вещания Ленинградского радиокомитета в 1937–1943 годах. В 1943‐м его уволят, призовут в армию, в 1944‐м он погибнет на фронте.
Четырнадцатого марта 1942 года в Москве, в гостинице «Москва», где было «тепло, уютно, светло, сытно», к тому же имелась горячая вода, Ольга пишет: «В Ленинград — навстречу гибели, ближе к ней, хоть я и боюсь ее».
Вскоре после возвращения:
Из окна нашей комнаты на 7 этаже видны крыши — они все в дырах от снарядов, — почти рядом с нашими окнами. Я до сих пор нервничаю, трушу, когда начинают бомбить и когда над самой крышей с плачем пролетает снаряд. Удивительное дело! А были дни в Москве, когда с полной искренностью писала: «В Л[енингра]д, ближе к гибели» (26.04.1942).
Страх не прошел и год спустя: «Фу ты, как бьют, рядом, аж в уборную хочется» (05.04.1943).
«Ольга… вздрагивает при взрывах, до сих пор не может привыкнуть», отмечает ее близкая подруга, библиограф Мария Машкова. Однако же, писала Машкова, «трусишка Ольга, которая ежится от сирены и бомбежек, по земле ходит светло, деятельно, не теряя работоспособности, и ей больше свойственно презрение к смерти, чем мне». Машкову, несмотря на браваду «по отношению к обстрелам, фугасным бомбам», по ее словам, согнул страх смерти от голода.
Берггольц провела практически всю блокаду в Ленинграде. И это было немаловажной составляющей ее необыкновенной популярности среди ленинградцев. Она была одной из них («Я — ленинградская вдова»), она сумела выразить их боль и их надежду. Несмотря на то что ее блокадные стихи далеки от стандартов высокой поэзии, они прозвучали в нужное время и в нужном месте.
Двадцать девятого декабря 1941 года Берггольц выступала по ленинградскому радио с предновогодним поздравлением, прочла свои стихи «Первое письмо на Каму» и «Второе письмо на Каму», адресованные матери, находившейся в эвакуации в Чистополе.
На следующий день детская писательница Екатерина Боронина писала в дневнике:
