Озеро Маловодное, на берегу которого вулканов логи разбили лагерь, заключено было в чашеобразном кратере и опоясано цепью утесов, занавешенных бледными козырьками обледенелого снега. Рано утром один из вулканологов — Г. Шпанов — отправился к горе Коряге, отделенной от Богдановича корытообразной долиной. Он почти добрался до цели, когда через скалистый осевой гребень перевалилась мрачная туча. Ударил шквал, понесло туманом. Так начался на Парамушире знаменитый тайфун «Нэнси», достигший максимума в ночь с 3 на 4 августа. В тумане, под дождем вулканологи возвращались в палатки, забирались в спальные мешки. Не вернулся лишь Г. Шпанов. А ветер становился все сильнее. Сквозь рев его доносились непонятные вздохи, а потом палатки встряхнуло, и издалека пришло и стало нарастать зловещее низкое шипение. Люди привстали, прислушиваясь, и в это время ледяной вал затопил палатки.
Лежащий с краю С. Гусев успел распороть ножом плотную ткань, и люди выскочили на берег. По колено в воде они ловили крутящиеся вокруг вещи, а потом с тем же зловещим шипением набежала вторая волна, поднятая рушащимися со стен кратера снежными козырьками.
Почти восемь часов добирались вулканологи до ближайшего поселка, но уже утром — чуть только ветер стих — отправились на поиски Г. Шпанова. Два дня прочесывали они все подходы к горе Коряге, но лишь на третий с буксира, шедшего вдоль мыса Козыревского, был замечен в негустых тальниках таинственный силуэт. Предвкушая охотничий подвиг — завалить медведя всегда удовольствие! — боцман буксира вооружился карабином и высадился на берег.
Но стрелять ему не пришлось — «медведь» приблизился и оказался опухшим от холода вулканологом Г. Шпановым.
— А вас на той стороне горы ищут, — сказал удивленный боцман.
— А тут ветер слабее и ягоды попадаются, — отшутился Г. Шпанов».
Юрий Васильев. ДНЕВНИК: «…В квартире Разина отплясывали. Звенела посуда, на стеллаже подпрыгивали книги. Гусев мгновенно включился в общее веселье, а я присел на диван, застланный медвежьей шкурой, на лапах которой лоснились полированные хищные когти. Женщина с бледным круглым лицом и с бюстом, как у Эльжбеты Чижевски, негромко произнесла:
— Майя Ивановна.
— Кто Майя Ивановна? — удивился я.
— Конечно же, я, Юрий. Вам коньяк?
Я кивнул.
Комната была невелика, стеллаж завален книгами, все больше специальными — «Геология СССР», «Петрографический словарь», работы Штилле, Лахи, Белоусова, грубые папки переводных работ. Я взглянул на титул и угадал — переводчица Д. Звонкова… Но интересовала меня вовсе не обстановка. Если Гусев действительно мог знать от Герки мое имя, мои занятия, то та же информация в устах Майи Ивановны звучала странно… Не настолько я популярен, чтобы меня узнавали в лицо и сразу обращались по имени…
