С июля, то есть с момента ареста Платона Лебедева, росло напряжение между Путиным и премьером Михаилом Касьяновым, последним человеком из команды Ельцина. При прежней власти он был министром финансов, и с Семьей его связывали тесные и длительные отношения. Как заявил крупный банкир со связями в спецслужбах, после прихода Путина к власти Абрамович настаивал на назначении Касьянова премьер-министром, видя в нем своего сторонника. Пресс-атташе Абрамовича, впрочем, это отрицает. Касьянов неохотно согласился на пост главы правительства: ему было комфортно в министерстве финансов, где он в должности замминистра отвечал за внешний долг. Оказаться в эпицентре борьбы за власть и балансировать между Семьей и Путиным не входило в его планы и даже казалось опасным. Однако его удалось убедить, и постепенно он привык к новой роли.
— Три с половиной года я считал, что правильные люди собрались в правильном месте и делают правильное дело, — сказал он. — Но когда они закрыли Лебедева и начались другие скандалы, я понял, что все кончено.
В течение первого срока Путина правительство Касьянова проводило относительно либеральные экономические реформы: подоходный налог был сокращен до 13 %, земельная реформа открыла путь приватизации земель. Премьер-министр также возглавлял переговоры с Ли Рэймондом и обсуждал возможность продажи ЮКОС-«Сибнефти» компании ExxonMobil.
— В те дни мы дружили с Соединенными Штатами, — сказал он. — У нас были прекрасные отношения с Бушем и с вицепрезидентом Чейни. Мы тесно сотрудничали после трагедии 11 сентября, наши правительства работали над транзитом в Афганистан. […] С Чейни мы много говорили про энергетические активы. И если бы обмен активами между ЮКОСом и ExxonMobil состоялся, энергетический сектор был бы другим, более либеральным.
Но к 2003 году разногласия между Касьяновым и людьми Путина из КГБ усилились. Вначале конфликт затронул «Газпром». Управлять государственным газовым гигантом Путин назначил своего человека — Алексея Миллера. Кремль словно разминался перед тем, как усилить контроль над бывшими советскими республиками, которые называл «ближнем зарубежьем». В соответствии с указаниями Путина, «Газпром» вел жесткую политику в отношении платежей за поставки газа в Украину и Беларусь. В Кремле хотели приструнить бывшие советские республики.
Касьянов же пытался реализовать реформу «Газпрома», которую поддержало еще либеральное правительство Ельцина. Она заключалась в либерализации газового рынка и разделении
«Газпрома» на добывающие и транспортные подразделения, что отрезало бы добытчиков от газопровода. Такая реформа рассматривалась как необходимая для стимулирования развития экономики. Но теперь люди Путина сжимали хватку, и реформу пришлось отложить — это произошло в тот момент, когда Касьянов собирался объявить о таком важном решении. В сентябре на заседание правительства, где первым пунктом стояла газовая реформа, пришли журналисты. И тут Касьянову позвонил Путин.
— Он сказал: «Я настаиваю на том, чтобы вы сняли этот пункт с повестки дня», — вспоминает Касьянов. — До заседания оставались считанные минуты. Мы были готовы. Мы даже успели обогнать Европу. Но из-за звонка Путина все отменилось.
Позиция Касьянова была слабой. Когда через месяц арестовали Ходорковского, Касьянов оказался одним из двух высших чиновников, открыто выступивших против. На заседании правительства прилюдно Путин велел Касьянову «прекратить истерику».
— Это прозвучало как предупреждение, — сказал Касьянов.
Однако это его не испугало. В январе 2004 года, когда налоговая служба решила изъять у ЮКОСа 3 миллиарда долларов в счет задолженности за 2000 год, он снова выразил свое несогласие, заявив газете «Ведомости», что налоговое законодательство не имеет обратной силы и такие задолженности не могут быть взысканы в рамках закона.
Касьянов также был единственным, кто высказался против захвата Путиным энергетического сектора. Они продолжали сотрудничать, но теперь Путин разговаривал с премьером холодно и подозрительно, а порой даже с трудом мог смотреть на него. В середине февраля, когда грянули морозы, «Газпром» предпринял первый шаг по сокращению поставок газа Беларуси, и напряжение между президентом и премьером вылилось в открытый конфликт. «Газпром» вел сложные переговоры с Беларусью, пытаясь остановить поставки газа по льготным ценам и при этом приобрести долю в газотранспортной сети страны. Российский гигант угрожал перекрытием газа, лоббируя свои интересы в переговорах, но Касьянов упрямо сопротивлялся.
— Я запретил Миллеру отключать газ Беларуси. В Минске было минус 25. А в середине февраля мне позвонили премьер-министры Польши и Литвы и сказали, что у них нет газа. Меня никто не предупредил. Случился общественный скандал. Миллер заявил, что выполнял указания Путина. И мы начали орать друг на друга, а заодно и на Путина. Остальные министры готовы были залезть под стол.
Такого Путин спустить не мог, и через десять дней премьер был уволен.
