К этому моменту в Кремле начали действовать довольно продуманно. По делу ЮКОСа правительство консультировали западные инвестиционные банкиры, включая Чарльза Райана, возглавлявшего московское представительство United Financial Group. В середине сентября, после трагедии в Беслане, Путин объявил, что в целях безопасности отменяет одно из главных достижений демократии России — выборы губернаторов. На фоне неприкрытых попыток государства раздробить и экспроприировать ЮКОС эта новость прозвучала зловеще.
Однако для иностранных инвесторов Путин приготовил приятный сюрприз. В день, когда Кремль объявил об отмене губернаторских выборов, рынок узнал о планах создания крупнейшего в мире энергетического концерна. Газовый государственный гигант «Газпром» ждало слияние с последней государственной нефтяной компанией «Роснефть» — в результате появился бы настоящий монстр, второй по величине после Aramco из Саудовской Аравии и в пять раз превосходящий ближайшего соперника на Западе — ExxonMobil. В отличие от Aramco, российский гигант был открыт для западных инвестиций.
Анонсированная сделка красноречиво говорила о глобальных амбициях Путина и его окружения. В те времена интерес Запада к России как к поставщику энергии продолжал расти, этому способствовали и волнения на Ближнем Востоке. С момента, когда премьер Михаил Касьянов поднял вопрос о либеральных реформах и дроблении «Газпрома», что лишило бы того статуса монополиста в газовом секторе, прошло полгода, и за это время произошли колоссальные изменения. Либеральные реформы Путин отверг, но планируемое слияние газового гиганта и «Роснефти» говорило о том, что в энергетическом секторе будет преобладать государственное управление.
И все же для западных инвесторов это выглядело хорошими новостями. Усиление государственного контроля над экономикой, которого все так долго боялись, нивелировалось обещаниями поделиться частью нового энергетического гиганта. Через эту сделку государство получило бы в объединенной компании «Газпром-Роснефть» контрольный пакет в 51 %, что автоматически снимало ограничения на доли западных инвестиций в «Газпром». Планы на снятие ограничений в правительстве обсуждались давно, но теперь, казалось, наконец был дан зеленый свет, и цена акций резко подскочила. Западные инвесторы уже облизывались, подсчитывая возможные прибыли от инвестиций в нефтегазовый гигант.
— Это будет крупнейшая нефтегазовая компания в мире. Теперь, когда цены на нефть и газ достигли космических высот, в компанию смогут инвестировать и иностранцы, — сказал глава Hermitage Capital Management и обладатель внушительной доли в «Газпроме» Уильям Броудер. Он добавил, что эта «сладкая микстура поможет проглотить горькое лекарство ЮКОСа».
Глава нью-йоркского фонда Firebird Йан Хейг высказался более однозначно:
— Они покупают лояльность зарубежного сообщества инвесторов и устанавливают политическую диктатуру. И это работает.
Пока все выглядело как начало прекрасной дружбы: Кремль утверждал, что пока у руля стоят люди Путина, западные инвестиции всячески приветствуются. Мрачные опасения по поводу захвата ЮКОСа испарились: чтобы вложиться в новое государственное образование, инвесторы выстроились в очередь. И лишь главе «Роснефти» Сечину не нравилась такая перспектива. Планы по слиянию «Роснефти» и «Газпрома» грозили разрушить его личные планы — государственный энергетический гигант он хотел оставить себе.
Несмотря на недовольство Сечина, кампания по продаже «Юганскнефтегаза» набирала обороты. Произошла утечка информации: выяснилось, что банк «Дрезднер» оценивал производственный комплекс в сумму от 15,7 до 17,3 миллиарда долларов, что казалось адекватной рыночной ценой. Именно поэтому западные менеджеры ЮКОСа решили, что выручка от продажи «Юганскнефтегаза» поможет им спасти то, что останется от компании. Однако в конце ноября их надежды были похоронены окончательно: во-первых, министерство юстиции назвало стартовую цену «Юганскнефтегаза» на государственном аукционе — всего 8,65 миллиарда долларов, а во-вторых, ЮКОСу предъявили два новых астрономических счета за неуплату налогов за 2002 и 2003 годы. В итоге его налоговая задолженность достигла 24 миллиардов, что в четыре с лишним раза превышало рыночную стоимость разоренной компании. Менеджмент ЮКОСа понял: игра окончена, и оставшаяся часть компании будет раздроблена и распродана по бросовой цене.
