— Мы полагаем, что это хорошие стратегические инвестиции в наш бизнес в России и в наши взаимоотношения с российской нефтяной промышленностью и властями, — сказал представитель компании. Однако другие инвесторы заявили, что торги выглядели как типичная операция КГБ. Инвесторы и нефтяные компании США воздержались от участия — их пугали возможные правовые риски.
— Это крупнейшая операция по вымогательству, — сказал управляющий одного фонда. Он считал, что цены на торгах были чрезмерно завышены. — Они использовали инвесторов, чтобы гарантировать успех продаж. Узнаваемый стиль КГБ.
Инвесторы, однако, не задумывались о том, что своим участием способствуют легитимации захвата ресурсов людьми Путина. Не волновало их и то, что собранные средства минуют российский бюджет и будут потрачены на выплату 7 миллиардов долларов специально созданному невнятному государственному образованию под названием «Роснефтегаз». Кредиты брались у международных банков — годом ранее государство решило увеличить свою долю в «Газпроме». Это стало частью операции, которую бывший министр энергетики Владимир Милов назвал «трюком с тремя картами». Целью операции было избежать прозрачности, обычно необходимой при государственных приватизациях:
— Это очень характерно для существующего режима. Он работает через непрозрачные схемы, где люди Путина становятся бенефициарами и, никем не видимые, делят прибыли между собой.
Для Андрея Илларионова, в прошлом кремлевского советника по экономическим вопросам, на тот момент уже покинувшего свой пост, продажа акций «Роснефти» была «преступлением против российского государства и российского народа». Принимая участие в торгах и способствуя им, «западные компании фактически выстраивали долгосрочные отношения с теми силами России, которые подрывали основы современного общества: рыночную экономику, право частной собственности и демократию». Однако для людей из КГБ, стоявших за трансформацией «Роснефти», это выглядело как знак одобрения, которого они так отчаянно добивались. Теперь им было позволено продолжать внедряться в международные рынки.
Оставшиеся активы ЮКОСа пустили с молотка — их прибрала к рукам «Роснефть». Западные инвесторы постепенно свыкались с кремлевскими порядками. Два других государственных гиганта быстро последовали примеру и предложили свои акции на миллиарды долларов. Эти компании не могли похвастаться прозрачным бизнесом, являясь представителями расширяющейся системы, за которой стоял Кремль. В феврале 2007 года были выставлены акции «Сбербанка» на 8,8 миллиарда долларов. Торги привлекли и иностранных, и внутренних инвесторов. Естественно, поднимались и вопросы о непрозрачности бизнеса: банк мог открыть доступ к стремительно развивающейся потребительской экономике России, а государственное владение рассматривалось скорее как преимущество. Второй по величине банк России ВТБ, также принадлежащий государству, выставил в Лондоне акции на 8,2 миллиарда в рамках первичного публичного размещения — это был рекорд того года. Репутация ВТБ как карманного банка Кремля, банка-спонсора «специальных проектов», тесно связанного с людьми из КГБ, не повлияла на энтузиазм инвесторов. Исполнительный директор Андрей Костин, бывший советский дипломат в Лондоне, особых талантов финансиста не проявил, за исключением способности получать миллиарды долларов господдержки. Двумя годами ранее бывший председатель Центробанка называл ВТБ «тонущим Титаником». Но когда той весной его акции были выставлены на первичное публичное размещение, спрос инвесторов в восемь раз превысил предложение. В 2007 году глобальный инвестор показал свою чрезвычайную заинтересованность. Цены на нефть поднялись до рекордных 70 долларов за баррель, и даже титан с Уоллстрит, председатель Goldman Sachs Ллойд Бланкфейн обратился к Путину и попросил о встрече. Об этом с гордостью сообщалось на сайте Кремля.
