Однако он никогда не признавался, что имел прочные и длительные связи в верхах Кремля. Помимо дружбы с де Паленом он поддерживал и отношения с Путиным через всемогущего духовника президента Тихона Шевкунова.
Малофеев способствовал росту влияния России на востоке Украины, а стоявшие за сценой связанные с КГБ женевские финансисты смотрели на это одобрительно.
— Это действительно священная война, — сказал один из них. — Предки людей из Харькова и Донецка были русскими. Они всегда были русскими.
Вероятно, с самого начала операции действия Малофеева координировались с российской разведкой. Сектор телекоммуникаций, в котором он сколотил огромное состояние, всегда был сферой повышенного интереса военной разведки. Кремль оказывал поддержку ультраправым националистским группам, поставив целью расколоть Украину и предотвратить вступление в ЕС — теперь это выглядело как дежавю путинских времен в Дрездене. В те дни КГБ (и, по словам упомянутых ранее двух бывших коллег, при активном участии Путина) внедряло своих агентов в немецкие неонацистские группировки и в леворадикальную Фракцию Красной армии, радикалы которой ради дестабилизации убивали американских военных и видных западногерманских промышленников. Нападение Кремля на Украину было разыграно по методичке КГБ: в советские времена агентам предписывалось разделять, разрушать и передавать оружие и наличность через подставных лиц и посредников. В те дни экономика стратегических операций строилась на контрабанде, советские лидеры не брезговали выбором средств, их интересовало только расширение сферы влияния и борьба с Западом за превосходство. Люди Путина вернулись к старым тактикам. И тогда, и сейчас Россия не была готова к прямым военным действиям и использовала отвлекающие маневры, действуя через посредников, агентов влияния и фасадные организации и стремясь ослабить оппонента, подорвать его позиции изнутри с помощью пропаганды и откровенной лжи.
В советские времена такие тактики назывались «активными мерами». Но к 2014 году, когда Россия наконец завершила переход к собственной искаженной версии государственного капитализма, Кремль снова был готов вступить в противостояние с Западом. Некоторые тактики, уже обкатанные на Украине, стали применяться в Восточной Европе и на Западе. Старые агентурные сети возобновили работу, и система открыла несколько новых фронтов. События в Украине красноречиво говорили о том, что возрожденная Россия стремится посеять противоречия на Западе.
— Все думали, что русские просто воруют, — сказал Константин Батозский. — Но на самом деле они давно взращивают и прикармливают коррумпированных политиков. Россия подорвет Европу. Она закладывает мощную бомбу под основы Европейского Союза, ищет уязвимые места. Сегодня существует гигантский риск. Российские неправительственные организации работают очень активно, раздают гранты ультралевым и ультраправым группировкам.
Некоторые эксперты на Западе все отчетливее начинали понимать, что российские операции влияния, основанные на черном нале, вряд ли ограничатся Украиной.
— Россия финансирует партию «Национальный фронт» во Франции, «Йоббик» в Венгрии, «Лигу Севера» и «Движение пяти звезд» в Италии, — сказал мне в сентябре 2015 года Майкл Карпентер, на тот момент директор по делам России в Совете национальной безопасности США и советник вице-президента Джо Байдена. — Они финансировали греческую партию «Сириза» и, как мы подозреваем, «Левую партию» в Германии. Они атакуют все радикальные партии, левые и правые. В этом плане они довольно беспринципны, а для финансирования используют свои резервные фонды. Их цель — расшатать страны Европы, ослабить Евросоюз и воспрепятствовать достижению консенсуса по санкциям. Это очень серьезно. Они потратили на это уйму времени и денег. — Но подобные опасения вскоре были забыты, а политики, не слишком хорошо разбирающиеся в вопросах России, переключили свое внимание на, как им казалось, более актуальные и реальные проблемы. — Нам сказали, что мы предвзяты по определению: «Вы работаете в России, поэтому воспринимаете ее как угрозу».
Европа уже была измотана конфликтом в Украине, нарастающим напряжением на Ближнем Востоке и огромными потоками беженцев. На Западе бытовало мнение, что путинская Россия не сможет проникнуть в европейские политические и экономические институты. Несмотря на очевидный успех ее попыток расколоть Украину, Запад считал это пирровой победой. Долгое время экономика России считалась слабой, а внешняя разведка — кастрированной. Хлынувшие на Запад русские деньги казались не более чем ворованными активами. Никто не думал, что черный нал из резервных фондов пойдет на стратегические цели.
