Политтехнологи Кремля неустанно работали над тем, чтобы представить Путина решительным противником вторжения чеченцев в Дагестан. Однако в первые месяцы премьерства Путина рейтинги его одобрения почти не росли. Его по-прежнему часто называли бесцветным. Он оставался типичным бюрократом, тогда как популярность Примакова, недавно объявившего об альянсе с Лужковым, постоянно росла, в том числе среди губернаторов. Все это время тревожными звоночками в новостях мелькали сообщения о расследованиях за границей. Возможная связь Bank of New York с Семьей напоминала тикающую бомбу, а новости о расследованиях по Mabetex и выданных кредитках еще больше усугубляли ситуацию. В сейфе одного из кабинетов на Петровке лежали подписанные ордеры на арест.
Но всех ждало еще более удивительное преображение.
Именно тогда, как рассказывал мне Пугачев, он предложил исключительно дерзкий ход: он начал исподволь убеждать Татьяну и Юмашева в том, что Ельцину стоит уйти с поста досрочно, чтобы Путин унаследовал президентство до выборов. Это был единственный способ удержать для него кресло.
— Мы не смогли бы продержаться до президентских выборов, которые должны были пройти следующим летом, — сказал Пугачев. — Тот факт, что Ельцин обозначил желаемого преемника, ничего не решал. Ему нужно было отдать президентство.
Обсуждения длились часами. Юмашев был уверен, что Ельцин не согласится.
— Я сказал, что это вопрос его собственной безопасности и безопасности Семьи. И его, и нашей. Вопрос будущего страны. А он ответил: «Ты же понимаешь, он никогда не отдаст власть».
В конце концов, по словам Пугачева, Юмашев заявил, что сам пойдет к Ельцину. Они расстались поздним вечером, а на следующий день Юмашев позвонил Пугачеву:
— Он сказал, что вопрос решен.
Впрочем, сам Юмашев утверждал, что в тот момент решение еще не было принято. Официальная версия гласит, что Ельцин решил уйти досрочно только в конце года.
Однако два бывших кремлевских чиновника также заявляли, что решение было принято заранее, а близкий соратник Путина уже тогда заметил, что произошло что-то серьезное. В конце августа Путин в компании близкого друга на несколько дней уехал на дачу в кооператив «Озеро». По словам одного из посвященных, он был погружен в размышления, его явно что-то тяготило.
Но уже через три недели, после ужасной трагедии сентября 1999 года, общественность начала иначе воспринимать Путина. Все забыли про заголовки с упоминанием о Mabetex, Путин набирал политический вес, а Ельцин исчезал из поля зрения.
Поздним вечером 4 сентября 1999 года в жилом доме дагестанского Буйнакска взорвалось устройство, погибли шестьдесят четыре человека — в основном члены семей российских военнослужащих. Считалось, что взрыв стал ответом на эскалацию вооруженного столкновения с чеченскими повстанцами, которые в конце той же недели продолжили вторжение в Дагестан и захватили несколько деревень. Это произошло через день после того, как новый премьер-министр объявил о победе федеральных сил в Дагестане. Казалось, что это очередной трагический поворот в бесконечных стычках, участницей которых Россия поневоле была с самого начала чеченской войны, развязанной Ельциным в 1994 году.
Еще через четыре дня очередной взрыв разрушил центральную секцию жилого дома в спальном районе на юго-востоке Москвы и унес жизни девяносто четырех человек, спавших в своих кроватях. Было ощущение, что военные действия России на Кавказе подошли к новому смертельному рубежу. Вначале следователи сказали, что взрыв мог произойти из-за утечки газа. Вряд ли какая-нибудь семья из того здания имела какое-то отношение к провозглашению независимости Чеченской республики. Какая связь могла быть у этого взрыва с военной операцией на другом конце страны? Едва спасатели успели извлечь тела из-под завалов на улице Гурьянова, 19, как через четыре дня следующий взрыв сровнял с землей серое девятиэтажное жилое здание на Каширском шоссе Москвы. Погибли сто девяносто человек. Единственное, что на месте трагедии напоминало о предыдущей жизни, — детские игрушки в грязной луже.
Москву охватила паника. Случай был беспрецедентным — через десять лет тлеющего кавказского конфликта война пришла в столицу. Все заговорили об угрозе национальной безопасности, и истории о связанных с Семьей финансовых скандалах исчезли с первых страниц газет. В этот ключевой момент Ельцин выпустил бразды правления, Путин перехватил штурвал, стал главнокомандующим и в качестве мести за взрывы инициировал ковровые бомбардировки Чечни.
Той осенью число погибших от диверсий стремительно увеличивалось и уже перевалило за триста. В этот момент Кремль начал беспрецедентную и тщательно спланированную PR-кампанию. Почему? Это и было самой чудовищной загадкой продвижения Путина. Могли ли спецслужбы начать взрывать своих граждан в попытке инициировать кризис, который гарантировал бы ему президентство? Ответов на этот животрепещущий вопрос не было. Предположительно все люди, серьезно занимавшиеся расследованием взрывов, погибли или были арестованы.
