— Я вышел из кабинета и пошел к Сечину, не задумываясь о том, кто он вообще такой, — вспоминал бизнесмен Андрей Корчагин. — Только удивился, что это парень, а не девушка, ведь секретари обычно девушки. В те дни мы обращались с чиновниками довольно вальяжно. Мы начали обсуждать, какие надо принести документы, и тут Сечин вдруг что-то написал на бумаге. Он сказал: «И принесите…» и показал листок, на нем было написано «10 тысяч долларов». Я был вне себя. Я сказал: «Вы что? Совсем с глузду съехали?» А он ответил: «Так у нас делается бизнес». Я послал его к чертям, и в итоге мы ничего не зарегистрировали. Но то были абсолютно другие времена. Я понятия не имел, кто такой Сечин. Они тогда промышляли мелким взяточничеством.
По свидетельству бывшего соратника Путина, Сечин всегда выступал барьером, прикрывал босса и организовывал встречи с людьми, желающими его видеть. Даже если встреча уже была внесена в календарь, Сечин говорил, что организовывать надо все только через него:
— Связи у нас устанавливаются именно так. А если человек не слушал Сечина, он становился врагом и списывался со счетов.
По словам двух приближенных, Сечин долгое время служил именно в КГБ, а не в военной разведке, как часто предполагали. Его завербовали в конце семидесятых годов, когда он учился на филологическом факультете ЛГУ. Как сказал один близкий к нему человек, его обязали писать доносы на однокурсников. Родители Сечина развелись, когда он был маленьким, и он усердно учился, стремясь преуспеть в жизни и вылезти из нищеты — детство он провел в мрачном спальном районе Ленинграда.
— Он всегда вел себя агрессивно. У него был комплекс неполноценности, — сказал бывший кремлевский чиновник, хорошо знакомый с Сечиным. — Его детство прошло в беднейшем районе Ленинграда, но потом он поступил в университет, на филологию, а там учились сплошь дети дипломатов.
Сечин всю жизнь работал под прикрытием на КГБ, но в его официальной биографии об этом никогда не упоминалось. Вместо этого говорилось о том, что он работал переводчиком в Мозамбике, где пригодилось его знание португальского — шла гражданская война, и советские военные готовили и оснащали национальную армию. Затем официально в роли переводчика его отправили в Анголу, где Советская армия, снова разыгрывая партию в холодной войне в Африке, оснащала и готовила повстанцев для другой гражданской войны. По возвращении Сечин получил должность в ЛГУ — там он и познакомился с Путиным. Они долгое время работали вместе: сначала занимались внешними связями института, затем сотрудничали с городами-побратимами в горсовете, но при этом Сечин оставался агентом КГБ под прикрытием. С тех пор он всегда держался рядом с Путиным, вел себя, как верный слуга, в поездках носил за Путиным чемоданы и везде следовал по пятам. Сечин был заместителем Путина в Кремле, где занимался иностранным имуществом, сидел в том же маленьком кабинете, в бывшей штаб-квартире ЦК КПСС, затем, по мере карьерного продвижения Путина, получал новые назначения в администрации. Когда Путин стал президентом, он сделал Сечина заместителем главы администрации. Но за сечинской раболепной манерой крылось отчаянное желание контролировать всех и вся и невероятное умение строить заговоры. И, как сказали два его приближенных, он ненавидел своего шефа.
Пока Сечин исподтишка подкидывал Путину разные идеи, сам Путин смотрел на него, как на тень, как на серого слугу режима.
— Он относился к Сечину, как к парню, что таскает за ним чемоданы, — сказал приближенный к ним бывший кремлевский чиновник.
Путин всегда был дотошен в вопросах рангов и субординации. В начале работы в Кремле, в середине девяностых годов, управделами президента Павел Бородин обеспечил Путина и Сечина квартирами в центре Москвы. Проблемы возникли тогда, когда Путин узнал, что квартира Сечина оказалась больше. Вскоре после переезда Сечин пригласил Путина в новую квартиру и показал, какие из нее открываются виды. Путин спросил о площади квартиры, а Сечин, посмотрев в документы, ответил: 317 квадратных метров. Путин тут же сказал: «А у меня всего 286». Он сухо поздравил Сечина и тут же ушел, словно Сечин ограбил его или цинично предал.
— У Путина были проблемы с завистью, — сказал знакомый с инцидентом чиновник. — Нужно хорошо его знать, чтобы понимать, что это означает. Игорь сказал мне, что все понял в тот момент, когда Путин сказал: «Поздравляю». На самом деле Путин хотел его пристрелить, просто выстрелить контрольным в голову. Он сказал, что после этого случая они неделями не разговаривали. А ведь это была такая мелкая, незначительная вещь… Но у Путина есть такие комплексы. На встрече с ним лучше жаловаться и говорить, что у тебя все плохо. И Игорь этому быстро научился.
Это красноречиво свидетельствует о менталитете Путина, о том, как легко он готов был придумывать несуществующие обиды, что стало заметно в последующие годы. Как и Сечин, Путин выбрался из нищеты, из грязных ленинградских улиц, где, чтобы заработать уважение, приходилось драться. Агрессия и комплекс неполноценности никуда не делись.
