Рейван тронул коня, устремив взгляд в чащу леса, где за время перебранки стих последний свет. Тьма нависла сплошной неодолимой стеной вокруг затеплившегося костра.
— Всё, что они могли с ней сделать, они уже сделали! — ровным голосом сказал Лютый, завидев нерешительность кзорга. — Если не убили, то и не убьют. Мы двигаемся быстрее, ведь с нами нет связанных и калек. Мы скоро настигнем их, — успокоил он.
Рейван не хотел соглашаться с правотой Лютого, хотя находил его слова разумными. Превозмогая себя, он развернул полукругом коня и спешился возле Тирно.
— Ложись спи, пока можно, — милостиво сказал рудокоп, улыбнувшись душой над юностью и спесивостью молодого воина. Рейван напоминал ему его самого. — Когда настанет час для драки, ты должен быть силён, а не измотан.
Тирно варил суп из сушёного мяса и перебрасывался с Лютым не смешными шутками. Но несмешными они казались только кзоргу, потому что Лютый и Тирно ухахатывались так, что грохот их смеха разносился на всю долину.
— Тирно, ты раньше не рассказывал, что был с Ингваром в том сражении! Он что, и правда, сбежал прямо с поединка с военным вождём набулов?
— Да, ему так прихватило живот от полевой стряпни! — помешивая суп, отвечал рудокоп. — Нет, это не я тогда готовил! — Тирно предупредительно поднял ложку на галинорца. — Набульский вождь подумал, что Ингвар струсил и удирает. А его тогда ох как прижало…
Ужимки, с которыми рудокоп описывал события, трогали Рейвана живостью и искренностью, но внешне он не проявлял ни малейшей вовлечённости в болтовню спутников.
— Но как только он справился с нуждой, то вернулся и размозжил тому вождю башку! — продолжал Тирно. — Ингвар был невероятно силён в расцвете своих лет!
— Да, ваном Ингваром, вошедшим в Харон-Сидис, будут ещё долго пугать набульских детей, — ответил Лютый, устраиваясь поудобнее на меховом тюфяке возле костра.
— Я на его месте навалил бы в штаны на поле боя, но убегать бы не стал, — мрачно проговорил кзорг, отпивая из кружки дымящийся травяной отвар, приготовленный рудокопом перед варкой супа.
— Некоторые воины устрашают противников громким рёвом или боевой раскраской, а Рейван устрашает смердящим запахом! — рассмеялся Лютый.
Кзорг улыбнулся. Совсем немного, почти незаметно.
— Ты очень похож на молодого Ингвара, — заметил Тирно, поглядев на него.
— Не болтайте на каждом углу, что я сын Ингвара, если мы выйдем к людям! — огрызнулся Рейван. — И тем более о том, что я кзорг. Когда вытащим Ингрид, я уйду из страны риссов.
Тирно хмуро переглянулся с Лютым, попробуя губами бульон с поварёшки, и тяжело вздохнул в ответ на слова кзорга.
— А нам не опасно есть с тобой из одной посуды? — нахмурился вдруг рудокоп.
Рейван вздохнул. Зло и раздражённо.
— Опасна лишь его кровь. Слюни и сопли не опасны, — с усмешкой ответил Лютый. — Иначе все, с кем кзорги валандаются, передохли бы! А они, как-никак, элитные воины набульского царя.
Тирно согласно кивнул в ответ, снова пробуя суп.
— Когда уже будет готово? — нетерпеливо спросил Лютый.
— Ой! — удивился Тирно, вскинувшись. — Не так страшны в лесу клещи, как медведь, вышедший к ночёвке.
Рудокоп напряжённо вглядывался в окутанную мраком лесную чащу.
— Только не начинай опять о своих пещерных чудовищах, ладно? — фыркнул галинорец.
— К нам гости, Лютый! — воскликнул Тирно.
Между поваленным деревом и кустами что-то промелькнуло. Потом у большого валуна показалась мохнатая шкура и снова скрылась в темноте. Кусты, освещённые пламенем костра, поочередно вздрагивали, словно медленно пробегающая волна.
Вдруг перед путниками оказался медведь. Зверь яростно заревел, желая нагнать страх на людей.
Рейван и Лютый вмиг схватились за оружие, а Тирно застыл с поварёшкой в руке.
— Голодный после зимовки, — произнёс галинорец.
Медведь приблизился. Тирно попятился назад, к деревьям, а Лютый, сжимая в руке меч, не решился выйти вперёд. Он поглядывал на кзорга с мыслями: «Зачем же подвергать себя опасности, когда в отряде есть столь прославленный в битвах воин. Такого только в радость использовать по делу!»
— Рейван, ты кзорг, давай, спаси нас! — выкрикнул галинорец, помогая Тирно встать на ноги и не оставляя Рейвану шанса отказаться от вызова на бой со зверем.
Кзорг широко шагнул навстречу медведю, закрыв спиной своих спутников.
— Говорят, ты тролля убил! — подбодрил Лютый. — А это какой-то медведь!
Зверь бросился на Рейвана. Тот увернулся от когтистой лапы быстрее, чем смог бы любой хорошо тренированный воин. Лезвие кзорга описало дугу и полоснуло медведя по рёбрам. Зверь рассвирепел от обиды и хватанул когтями воздух там, где только что был Рейван. В этот момент кзорг подпрыгнул, оттолкнувшись от ствола дерева, и оказался с другой стороны от медведя. Зверь не успел понять, как клинок вошёл ему под ключицу.
— Неплохо, — проговорил галинорец, подойдя.
Рейван выдернул меч, наступив ногой на труп медведя, вытер ладонью клинок и облизал кровь по своему обычаю. Он убрал меч в ножны и опёрся руками о колени, ещё долго пытаясь отдышаться. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и земля под ногами пришла в движение.