Рейван стоял в напряжении, оперев руки на плечи отца в попытке не допустить большей близости. Он пытался сопротивляться, но с каждым мгновением лишь слабел. Рейван видел прямо перед собой кромку седеющих бровей, неистовые жёлтые глаза, глубокие мужественные морщины. Жёсткая борода вздымалась от того, что Ингвар играл желваками. В седине её отражались прожитые Ингваром годы, наполненные войной, миром, любовью и потерями.
Рейван ощутил его запах. Это был запах вождя большой волчьей стаи, сильного и грозного вожака. В его лапах Рейван чувствовал себя лишь маленьким мальчишкой и не смел пошевелиться.
— Пошли пировать, нас, верно, уже ждут, — сказал, наконец, ван, отпустив Рейвана.
Больше всего кзоргу хотелось тотчас покинуть Каэрван, чтобы получить Причастие и забыть о произошедшем. Но в жилах гудела кровь и пела ему, что он должен идти с Ингваром и быть сегодня для него тем, кого он хочет видеть. А завтра — уйдёт.
Уйдёт, чтобы всё забыть.
***
Они вышли в большой зал. Жена вана, Сигги, ждала мужа за столом. Соратники ещё не расселись, занимая друг друга разговорами и играми. У горящей чаши сидел Лютый с Гуннаром на руках, и жена гладила ему шею. Галинорец взглянул на появившегося Ингвара и по напряжению между ним и кзоргом всё понял.
— Ты рассказал ему? — тихо шепнул он.
— Да, — кивнул ван.
Лютый досадливо вздохнул, проводив взглядом вана и Рейвана.
Верховный ван сел на своё кресло рядом с женой в окружении соратников. Лютый поднялся от огня и занял место напротив него. Рейван уселся с краю, там, куда сажают гостей и пришлых. Всё шло как обычно. Но кзорг ловил на себе взгляды вана и сам глядел на него, пытаясь понять, что за чувство так бередит душу, и что с этим чувством теперь делать.
Ингвар не ел и был задумчив более обычного.
«Неужели страх оказаться слабым в глазах соратников будет властвовать надо мной, когда Эйнар оказался здесь, при мне, после стольких лет без надежд? После стольких лет, проведённых со скорбящим сердцем?» — размышлял Ингвар.
— Наполните рог! — приказал ван.
Ингвар встал и объявил всем:
— Поприветствуйте моего сына Эйнара!
Верховный ван указал раскрытой рукой на Рейвана и подозвал его ближе. Люди в зале затихли. Никто не смел роптать.
Кзорг, поднимаясь с места, чувствовал себя невозможно глупо. Все глядели на него.
Соратники подошли ближе к вожду. Сигги укрыла руками свой едва выпячивающий беременный живот. Она знала о том, как сильно угнетало мужа желание признать Рейвана, но не предполагала, что он решится на это, ведь его сын — кзорг.
Ингвару передали огромный рог, наполненный хмельным мёдом. Верховный ван сделал глоток и передал Лютому, стоявшему рядом. Тот отпил и передал рог следующему соратнику. Все пили и тем самым принимали волю своего вана. Когда настала очередь Рейвана, все соратники поглядели на него.
— Ты первый раз пьёшь с нами из рога и должен принести клятву верности Ингвару, — сказал ему стоявший подле воин по имени Хавард с чёрным от рун лицом и седеющими волосами. — Если не принесёшь клятву, Ингвару придётся тебя убить.
«Зря Хавард это сказал, — подумал Ингвар, прикрыв глаза ладонью. — Ведь если сын примется лгать — я обязан буду казнить его. Но если откажется от клятвы мне, потому что уже вверил их Харон-Сидису, найду ли я в себе силы принять поражение и отпустить его живым?»
Верховный ван направил на кзорга грозный выжидающий взгляд. Он больше не был отцом, но был вождём. И Рейван понял, что пошёл бы за ваном Ингваром в бой, не раздумывая. И не потому, что он его родитель: перед Рейваном стоял верховный вождь: честный и справедливый. Вождь, которому хотелось отдать в служение свой меч и свою жизнь. И, находясь здесь, среди людей, верных друг другу, и жара полыхающих чаш, Рейван каким-то скрытым чутьём осознал, что находится там, где было его место.
— Я кзорг, — Рейван медленно обвёл взглядом соратников. — Харон-Сидис удерживает меня Причастием. Я зверь, у меня есть хозяева. Я не волен приносить клятвы!
Рейван ощетинился и поглядел на Ингвара. Сердце неистовствовало в груди.
— Можешь убить меня! — Рейван осушил рог и вернул отцу.
Беспристрастность Верховного вана слетела с его сурового лица. Его взгляд смягчился и вновь обрёл отцовскую теплоту.
— Я обещал отпустить тебя, как только ты сможешь уйти. Иди, — сказал ван. — И пусть боги рассудят нас, когда придёт час.
Рейван облегчённо выдохнул и расслабил тело, ощущая, как хмель горячит кровь.
— А сейчас все ешьте и пейте! — приказал Ингвар. — А ты садись рядом со мной, — сказал он Рейвану.
И все ели. И пили. Вечер загремел так, как обычно гремели вечера в большом зале, только был более шумным и более пьяным. Когда Ингвар вышел из-за стола, Рейван почувствовал на себе пристальный взгляд его жены.
— Ты моя мать? — спросил он прямо.
— Нет, — холодно ответила женщина, гордо подняв голову.
— Я незаконный? — не понимал Рейван.