Рейван вынул меч, не прекращая движения. Ингрид из последних сил хваталась за его плечи, жмуря глаза от невыносимой усталости и страха.
До убежища оставалось несколько шагов, когда волки напали. Рейван резко развернулся и отшвырнул Ингрид так, что она спиной ударилась о дверь хижины.
— Отворяй! — рявкнул он и кинул ей в ноги мешок.
Клинок засвистел в воздухе. Кровь пролилась на снег. Тело волка рухнуло перед Ингрид. Гул рычания нарастал всё сильнее. Из тьмы приближалось множество светящихся глаз.
— Быстрее! — крикнул Рейван.
Дрожащими руками Ингрид сбросила задвижку и навалилась всем телом на дверь. Очутившись на пороге, она в страхе оглянулась на Рейвана. Волки бросались на него, и он рубил их одного за другим. Вид его был яростным и свирепым. Он двигался быстро, со звериной ловкостью, рассекал волков с нечеловеческой силой.
— Иди же сюда! — воскликнула Ингрид.
Рейван влетел в хижину и запер за собой дверь бревном, уложив его на опоры. Проверил, закрыты ли ставни на окнах. Хищники остервенело ломились в хижину: рычали, скребли когтями.
Всё стихло.
Рейван чиркнул кремень и, увидев запас дров, буркнул:
— Ночь протянем.
***
Содрогаясь то ли от холода, то ли от разливавшегося в животе жара, как обычно бывает после пережитого ужаса, Ингрид забралась на широкий топчан, занимавший треть хижины. Ей никак не удавалось найти удобное положение для пылающих болью ног.
Рейван ворчал у очага, разводя огонь. Стружка с заиндевевшего полена не желала разгораться. Холодный воздух непроницаемой пеленой висел над зарождающимся пламенем, и едкий дым заполнял пространство. В тусклом мерцающем свете, сквозь пелену слёз, Ингрид увидела, как Рейван облизал пальцы, испачканные волчьей кровью.
Вскоре пламя бодро разгорелось. Поленья громко затрещали в очаге, пожираемые огнём. Вой ветра, гулявший по крыше, больше не казался Ингрид таким жутким.
— Покажи ноги, — сказал Рейван, развернувшись к ней.
Ингрид поморщилась от резавшего слух выговора, но послушно потянулась снять пимы. Ослабевшие руки не слушались — разуться не получалось. Рейван, глядя на бесполезную возню, приблизился и откинул капюшон с головы Ингрид. Золотые косы упали на плечи, и Рейван отшатнулся в изумлении.
— Ты — девка! — удивился он.
— Да.
Ингрид съёжилась, выставив вперёд руки.
Рейван упёрся коленом в топчан и без особой обходительности принялся снимать с неё пимы. Ингрид почувствовала, что если разрешит ему касаться себя, то он может позволить себе большее. Она грубо оттолкнула Рейвана.
— Не трогай меня! — воскликнула Ингрид.
— Успокойся! — прорычал он.
Жёлтые глаза охотника враждебно блеснули. Но он послушался и отошёл в сторону, выругавшись на чужом языке.
Ингрид прошипела в ответ непотребное словцо, которым часто пользовались соратники отца. Рейван оглянулся и злобно прищурился.
— Не будешь лечить ноги — не сможешь идти, — буркнул он. — Нести тебя я больше не собираюсь!
Ингрид разозлилась, но вдруг почувствовала, что от чрезмерного напряжения немеет язык и подкатывает тошнота. Последние силы, отданные попытке защитить себя, покинули её. Тьма заволокла глаза. Сознание угасло.
Рейван тревожно приблизился, нашёл сердцебиение на шее Ингрид, потрогал лоб и выругался — у неё началась лихорадка.
***
Весь последующий день пролетел для Ингрид в полузабытьи. Короткими вспышками сознание возвращалось, когда Рейван подносил к губам кружку. Пойло было горьким, от него сразу подступала тошнота, и разрасталась тяжёлая боль в голове. Ингрид старалась скорее забыться сном, чтобы не чувствовать, как тело воспалённо ноет от жара.
Прошло время, Ингрид очнулась от забвения. Разлепив глаза, она взглянула на огонь очага и вспомнила о произошедшем.
«Все охотничий отряд погиб под лавиной, а я осталась…»
Разум наконец осознал смерть близких. Ингрид заплакала. Но, услышав шорох снаружи, быстро отёрла глаза.
«Должно быть, это Рейван. Он не должен увидеть меня такой».
Ингрид подтянулась выше и осмотрелась. На столе лежал мешок Рейвана и меч. Потертая кожа ножен имела несколько глубоких царапин. Гарда отражала падающий на неё скудный свет из приоткрытых ставен. Рукоять выглядела измученной, а на навершии темнело круглое клеймо с расходящимися лучами.
«Этим мечом он раскрошил волков, — подумала Ингрид. — Ни один из воинов отца, лучших рисских воинов, не смог бы отбиться от целой стаи! Он такой сильный! Кто же он?!»
Рейван вошёл в хижину, вместе с ним влетел морозный воздух.
— Мы пробудем здесь ещё несколько дней, — сказал он, увидев, что Ингрид зашевелилась, — чтобы твои ноги зажили и ты могла идти.
Голос охотника прозвучал резко, но уставший взгляд показался Ингрид потеплевшим.
— Спасибо, Рейван, — произнесла она искренне.
Охотник ничего не ответил, развернулся к очагу, чтобы поставить на огонь котелок с талым снегом.
В хижине было натоплено. Запах прогретого обжитого дерева возвращал Ингрид к воспоминаниям о доме, о ласке матери, которая каждое утро будила её помогать по хозяйству.
Рейван снял меховой анорак и сел на него подле огня, ожидая, когда закипит вода. Ингрид, натянув мех до носа, с любопытством разглядывала его.