Светлые волосы Рейвана были туго завязаны шнурком.
«Очень странная причёска для рисса», — нахмурилась Ингрид.
Рисские воины по обычаю брили виски и плели длинную косу, начиная от лба по направлению к затылку, добавляя в пряди кожаные шнурки, полоски замши и иногда — металлические кольца. Коса защищала шею от рубящего удара, позволяя сохранить голову на плечах.
Под анораком у Рейвана оказался хорошо подогнанный по плечам чёрный доспех наподобие жилетки. У него не было наплечников для удобства ношения под меховыми одеждами, а по виду он напоминал рыбью чешую. Ингрид такой брони никогда не видела.
«Он рисс! Но этот выговор и странные доспехи… — размышляла она с опаской. — Доспехи…»
Ингрид вспомнила полотно гобелена, висевшее дома, в большом зале. На нём была изображена битва риссов с кзоргами у стен Харон-Сидиса — неприступной крепости набульского царства. Кзорги, со звериными мордами вместо лиц и когтями вместо топоров, были облачены в чёрную чешую, покрывавшую всё их тело.
«Нет, ну точно Рейван не кзорг! Он выглядит вполне, как человек, — успокоила себя Ингрид. — Лишь боги знают, где он добыл эту броню: может купил или нашёл в древнем могильнике…»
На лице Рейвана плясали отсветы очага. Ингрид улыбнулась. Он больше не казался ей таким страшным, как в первые дни знакомства. Обликом он напоминал ей соратников отца, волков Каэрвана.
Рейван снял котелок с огня, разместил на столе и потянулся за кружкой. Ингрид загляделась на его знающие руки. Он протянул питьё, и по нутру Ингрид вдруг прокатилась смесь неловкости и стыда. Затошнило. Но не от болезни, а от чего-то ещё: непонятного ей. Сила Рейвана восхищала её, а забота заставляла трепетать.
Мужчины никогда не были внимательны к Ингрид. Даже от отца она не получала желанной заботы, а чужой мужчина спас жизнь, вылечил, дал уход. Благодарность вместе с теплом питья наполнила живот.
Напившись отваром, Ингрид уснула, убаюканная безмолвием Рейвана, треском огня и биением вьюги в ставни хижины.
***
На другой день Ингрид почувствовала себя гораздо лучше. Она поднялась с постели и сама взялась за приготовление пищи.
Рейван сидел на топчане, облокотившись на стол, пил отвар и ожидал обед.
— Откуда ты? — спросила Ингрид, помешивая похлёбку.
Охотник промолчал.
— Зачем идёшь в Каэрван? — Ингрид поглядела на Рейвана, вскинув брови.
Она ожидала ответа. Но Рейван не отвечал. Отпив из кружки, он и вовсе отвернулся.
Молчание разозлило Ингрид. Она вновь почувствовала себя как дома: беспомощной, маленькой, незначительной в глазах опытного воина.
— Ты полукровка, верно? — вновь заговорила Ингрид.
Рейван прикрыл глаза и делал вид, что она разговаривает не с ним. Внутреннее возмущение Ингрид нарастало, как пузырьки воздуха, поднимавшиеся со дна котелка.
— Я думаю, ты родился в набульских землях от кровосмешения во время войны, — заявила Ингрид.
Она не оставляла попыток разговорить охотника и хотела похвастаться умом и наблюдательностью.
— А ещё на тебе кзоргская броня, — сказала Ингрид. — Где ты её взял?
Рейван сменил позу, оскалился. Ингрид встретила его полыхнувший взгляд и поняла, что дальнейшие расспросы могут быть опасны.
— Хорошо, — произнесла Ингрид. — Приведу тебя в Каэрван, пусть ван решит, что с тобой делать.
Рейван вздохнул, устав от расспросов.
— Отправимся в путь завтра, — прошипел он. — Ты здорова, раз так много говоришь!
Почувствовав, что не только он злил её молчанием, но и она его — расспросами, Ингрид усмехнулась. Она перенесла на стол котелок и протянула ложку. Рейван подвинулся, чтобы Ингрид могла сесть рядом.
— Твой выговор стал лучше, — хмыкнула она. — Может, ван примет тебя в соратники.
Поглядывая на близко сидящего воина, Ингрид ловила себя на мысли, что очень хотела бы видеть его в Каэрване среди людей отца.
Рейван не ответил.
***
Воздух вокруг застыл, и, казалось, звенел от дыхания. Лучи низкого солнца, горевшего над склоном горы, пронизывали безмолвный лес отголосками живого мира.
Ингрид радовалась рыжим пятнам, которыми красовались стволы сосен среди промёрзшего до блёклой прозрачности леса, и вспоминала, что в этих холодных краях иногда бывает лето: тёплое, шумящее, весёлое.
Рейван двигался быстро и часто удалялся вперёд настолько, что пропадал из пределов видимости. В эти минуты Ингрид становилось жутко от огромного пространства раскинувшегося перед ней. Обдуваемая жгучим ветром она чувствовала себя лишённой всякого покровительства и защиты. Ингрид досадовала на себя за чрезмерное доверие охотнику и думала, что он такой же чурбан, как и все мужчины. Мысли Ингрид обращались к воспоминаниям о лавине:
«Если бы я не отстала от отряда дяди Торвальда, то погибла бы вместе с ними».
Ингрид топтала искрящийся белизной твёрдый фирн снежного поля, с опаской разглядывая громоздившихся по обеим сторонам ущелья ледяных великанов. Тёмный силуэт Рейвана показался впереди. Охотник дожидался её. В сердце Ингрид засветилась радость, она облегчённо вздохнула.