Рейван бросился к Ингрид. Он скинул с неё шлем, чтобы увидеть тяжесть ранения. Ингрид кричала, не отпуская лицо, и заливала кровью землю. Рейван в ярости обернулся к рисскому воину, который был рядом.
— Утащи её к главной башне, я вас прикрою, — приказал он.
========== 7. Кровью и сталью ==========
***
Ингрид очнулась в полутьме большого зала от тихих стонов страдающих людей. Грохот оружия и гул человеческих криков теперь шумели в ушах лишь навсегда застывшим эхом. Ингрид поняла, что битва закончилась и теперь она лежит на полу среди раненых. Ноздри наполнил запах крови и смрада, запах бойни и смерти.
Половина головы Ингрид и левый глаз, были закрыты бинтами. Лицо болело, а глазницу пекло, как будто там лежал кусок раскалённого угля. Ингрид испугалась, представив, насколько ужасна её рана, и начала ощупывать повязки.
— Ты очнулась? — рядом возникла Владычица. — Не надо, не трогай.
Маррей потянулась к Ингрид, желая поправить перевязку. Но Ингрид одёрнула голову, не давая прикоснуться к себе, и сразу пожалела о своём резком движении. К горлу подступила рвота и разразилась на устланный соломой пол.
— Твой глаз цел, не волнуйся, — Владычица отёрла Ингрид рот тряпицей. — Но на лице рубленая рана. Я зашила аккуратно, как только смогла.
— Не трогай меня! — прорычала Ингрид. — Я верила тебе, а ты целовала его!
— Он кзорг, девочка, — строго проговорила Маррей. — Но ты и так, похоже, это знаешь.
У строгой Маррей, всегда уверенной в своих движениях, дрогнули руки. Это не утаилось от Ингрид. Она поняла, что Владычицу терзала горечь.
«От моего обмана или от того, что она хотела его и обманулась?» — подумала Ингрид.
Смесь стыда и ревности сплелись тугим узлом в душе. Ингрид чувствовала, что должна извиниться, но гордость мешала ей.
Ингрид увидела Лютого.
— Узнаю щенячий писк, — сказал он, приблизившись. — А я боялся тебе все мозги выбили! Как ты, жива?
Галинорец устало присел рядом на солому.
— Дерьмо! — выругался он, испачкавшись в мокроте рвоты Ингрид.
— Осторожнее, Дэрон, — сказала Маррей. — У Ингрид, скорее всего, сотрясение. Подай бадью: боюсь, это повторится.
— Ничего не повторится! — выпалила Ингрид.
— Если бы ты думала головой, то берегла бы её, — прищурился Лютый.
Маррей вздохнула и поднялась с колен. Когда Владычица отошла, Ингрид увидела за её спиной бездыханного Рёгнара, сына вана Харальда. Над воином в окровавленных доспехах в безмолвном плаче склонилась мать.
— Рёгнар… — прошептала Ингрид с ужасом.
Она видела ещё слишком мало смертей, и каждая из них поражала и холодила её сердце.
— Мы выиграли битву? — спросила Ингрид Лютого.
— Мы отбили атаку, — ответил галинорец, — но многие погибли.
— Где же Рейван?! Он жив?
— Жив, — отвернулся Лютый.
Ингрид увидела, как кзорг вошёл в тяжёлые двери зала. Вид его был свирепым, шлема на голове уже не было, а кольчуга была порвана в нескольких местах. Рейван осмотрелся и твёрдым шагом направился к Ингрид. Сердце её заколотилось быстрее.
— Как ты, девочка? — хрипло спросил он, коснувшись пальцами её подбородка.
— Моё лицо… — скривилась Ингрид.
Она не ожидала, что заплачет от вопроса, но слёзы сами потекли из глаз. Однако не из-за изуродовавшей лицо раны, а оттого что Рейван горячо тревожился о ней, и Ингрид читала это в его взгляде и первом за всё это время прикосновении.
Он положил ладонь ей на голову, и, утешая, начал гладить по волосам.
— Ты ранен? — спросила Владычица, окинув взглядом окровавленные доспехи Рейвана.
— Кровь не моя, — он посмотрел Маррей в глаза, вмиг вспомнив запахи вчерашнего неблагодатного дождя и тёплую влагу её губ.
Рейван чувствовал смятение перед Владычицей и боялся встретить в её взгляде презрение, которым она наградила его ночью. Однако Маррей была участлива и добра.
— Не прикасайся к нему, Марр, — предостерег Лютый, удерживая целительницу за локоть.
— Я и не собиралась.
***
— Ворота укрепили. На какое-то время их хватит, если набулы снова полезут, — послышался голос вана Харальда, вошедшего со своими соратниками в большой зал. — Можете поспать, к вечеру сменим караулы, — сказал он воинам. А потом увидел Рейвана и направился к нему.
— Ты кзорг?! — грозно произнёс ван. — Я видел, как ты сражался рядом со мной. Человек на такое не способен!
«Дерьмо», — подумал Рейван и развернулся к вану, расправив плечи.
Харальд, перепачканый в бурой крови, воинственно сдвинул брови и положил руку на эфес меча.
Рейван волновался, что ван захочет направить на него оружие или, в лучшем случае, решит изгнать из крепости. Но он также знал, что дорого стоит в бою, и Харальд это тоже знал: кзорг несколько раз прикрыл его от разящих ударов у ворот.
Ван шумно выдохнул и, вопреки лучшим ожиданиям Рейвана, положил ему руки на плечи.
— Ты сражался за нас. Я рад, что на нашей стороне хотя бы один кзорг, — Харальд приветственно оскалил зубы.
— Маррей! — позвал Тирно. — Тут нужна твоя помощь, парень задыхается!