Нунэ в восторге. Она без конца заставляет попугая повторять ее имя.
Акопа охватывает волнение. Он должен ей все сказать. Но он не может, не знает, как сказать.
— Нунэ…
— Что?
Акоп молчит.
— Что? — переспрашивает Нунэ.
— Попробуй… Скажи, пусть он и мое имя назовет… Может, у него получится. — Его голос звучит тихо и хрипло.
— А-коп, — произносит Нунэ.
— А-коп, — повторяет попугай.
Теперь уже восторгаются оба, и оба смеются. И вдруг Акоп становится серьезным, пристально смотрит на Нунэ. А Нунэ продолжает смеяться. Она не замечает его взгляда, который сейчас о многом ее спрашивает и о многом говорит. Нунэ повторяет:
— А-коп.
— А-коп, — не отстает от нее попугай.
И вдруг Нунэ становится серьезной. Она сама не может понять, что произошло. Ей трудно понять, она чувствует себя беспомощной. Ей и весело, и грустно, и чего-то она страшится. Акоп, словно понимая ее состояние, хочет ей помочь и подбадривающе улыбается. Это успокаивает Нунэ. Она опять счастлива, она опять смеется.
Но Нунэ не может больше оставаться с Акопом. Ей хорошо с ним, только сейчас для нее важнее побыть одной, о многом подумать, во многом разобраться. Ведь сегодня необычный день. Может быть, самый счастливый. Может быть, единственный, который навсегда останется в ее памяти.
— До свидания, Акоп.
— Только ты не забывай всегда улыбаться. Я хочу всегда видеть тебя такой, какой ты бываешь в городе, а не какой ты бываешь у нас в квартале.
Нунэ улыбается ему, потом поворачивается и уходит. Акоп рад, что в движениях Нунэ нет больше торопливости. Она идет медленно, спокойно.
— Не забывай — как здесь, в городе! — кричит ей вдогонку Акоп.
И вдруг у него появляется неодолимое желание сделать что-нибудь необычное. Ну хотя бы просто побежать куда-нибудь. Только ведь это будет смешно. Тогда он побежал к клетке вместе с Нунэ. А сейчас он один. Смешно бежать одному.
Мимо него проезжает повозка, запряженная пони. В повозке сидят дети. Акоп завидует им. Он бы тоже сейчас прокатился.
Итак, Тигран, Зарэ, Вачик и… Акоп. Да, и он сейчас вместе с ними. Сейчас он очень похож на них. И он рад, очень рад этому.
«Сегодня в квартале был переполох. Я вернулся из автошколы и должен был пойти в редакцию, отнести свое новое стихотворение. Никто не знает, что я посвятил его Анаит. Ребята тоже собрались пойти со мной. Я их понимаю. Ведь стихотворение о нашем квартале, и если его напечатают, то это будет и их удача. Это будет удача всего квартала. Все принимали участие в обсуждении этого стихотворения, а многие даже выучили его наизусть.
Мне нужно было повязать галстук. Это тяжелая обязанность, но есть вещи, от которых тоже зависит удача. А удача очень важна для нашего квартала. Галстук сдавливал мне шею. Я расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Решил, что застегну ее, когда выйду из квартала».
Не пришла только Люсик. С того самого вечера Зарэ с ней в ссоре. Она передала через девушек, что ей совершенно безразлично, будет напечатано стихотворение или нет. Но когда Зарэ повязывает галстук, он замечает, что Люсик почему-то именно сегодня взялась мыть окна.
— Ну, Зарэ, пошли! — кричат ребята под окном.
Зарэ выходит. Он ошеломлен: все они в галстуках.
По дороге они замечают, что под стеной недостроенного здания сидит Арсен.
— Куда собрались?
Ему объясняют.
— Прочти-ка мне.
Зарэ удивлен. Они же спешат. Но он не может отказать Арсену. И вот вся компания стоит на солнце, все в галстуках, все с нетерпением ждут. Зарэ читает свое стихотворение. Арсен время от времени кивает головой и прутом ковыряет землю. Значит, он действительно слушает.
— Эту строчку еще раз прочти.
Зарэ повторяет.
— Хорошо, — говорит Арсен. — Напечатают.
Зарэ смотрит на него и почему-то верит его словам. Наверно, потому, что Арсен высокого роста, широкоплеч и у него волосатая грудь.
И Зарэ невольно застегивает верхнюю пуговицу рубашки — у него на груди нет волос.
Все, что бывает последним, вызывает грусть и печаль. Даже последняя остановка трамвая и та навевает грусть. Каждый человек рад, когда он добрался до цели, но даже порой незаметно для себя самого он немножечко грустит. Такую вот печаль вызвало у Зарэ, как и у всех жителей квартала, последнее его стихотворение.
Ребята возвращаются понурив головы. Стихотворение не принято. Ребята сняли галстуки и запихали их в карманы. Вокруг необычно тихо. Открываются окна и выглядывают жители квартала.
Неровным, корявым почерком Зарэ приписывает в дневнике:
«Для нашего квартала это была, может быть, самая большая неудача».
