Вскинув винтовки к плечам, люди из хижины выстрелили, но слишком поспешно: одна пуля взрыхлила снег, даже не долетев до ограды, другая ударила в шею лошадь Чета, и она с глухим ржанием повалилась в снег, попыталась встать, но снова упала и затихла. Морган зубами сорвал перчатку в правой руки, выдернул нож из голенища сапога, и один из стрелков, по неосторожности бежавший в его сторону со своим ружьем, чтобы сократить дистанцию, рухнул в снег лицом. Другой поспешно укрылся за штабелями дров. Рик и его приятель со стадом были уже далеко. Чет на четвереньках добрался до своей лошади и, укрывшись за ее крупом, выдернул из скатки одеял винчестер. Рев прекратился, но страшная беззвучная тень бультерьера, выскользнув из скрытой за поленницей конуры, метнулась к Моргану, которого животное заметило первым. Винтовка была привязана к седлу под скаткой одеял вне досягаемости, Чет обменивался выстрелами с оставшимся обитателем хижины. В эту минуту Джуннайт с ужасающей отчетливостью увидел оскал смертельных акульих челюстей и сверкающие огнем глаза зверя и понял, что забыл расстегнуть нижние пуговицы куртки и нет никакой возможности добраться до револьвера раньше, чем пес доберется до его горла. Он приготовился и ждал, не сводя взгляда с чудовища, закусив нижнюю губу. Стрелок знал, чтобы выжить, надо ударить метко. Не чтобы напугать или отвадить, а чтобы убить. Убить наверняка. Иначе - конец придет ему. Он ждал, наблюдая за прыжками зверя, и чувствовал, что их сердца бухают в унисон. Пес прыгнул. Отпрянув назад, Морган коротко размахнулся ногой и в полете ударил пса в белесый живот острым носком сапога, вложив в этот удар всю свою ярость и жажду жизни. Не удержавшись на одной ноге, он рухнул в снег, собака тоже, но зверь тут же собрался снова вскочить, с желтых клыков капала пена. У Моргана было лишь несколько секунд. Зверь подобрался и прыгнул, намереваясь вцепиться в горло, но стрелок откатился, несколькими отчаянными рывками содрал с сапога шпору и при следующей атаке снова уклонился от челюстей, всадив оружие в сердце чудовищу. Парень вскочил на ноги. Пес рвался вперед, слюна, стекавшая с клыков в снег, стала темной. Зверь клацнул зубами, Морган едва успел увернуться: смертельный капкан сомкнулся на его брюках. Следующий удар шпорой в глаз снова опрокинул животное. Пес метнулся в судорогах; кусок брюк остался в его крепко сомкнутой пасти. Морган не помнил себя от злости. Дикая первобытная жажда жизни бурлила в его сердце, заставляя вновь и вновь пинать окровавленный труп на багровом снегу. Жалость и милосердие, свойственные цивилизации, были сорваны, как маска, с его души, вернув свирепую радость той ночи, когда он покинул Анденсонвилль.
Он пришел в себя, получив увесистый удар по скуле, и, зажав ладонью звенящее ухо, обернулся, готовый растерзать в клочья нового противника, но вовремя очнулся, увидев перед собой знакомое лицо.
- Бежим, пока он перезаряжает! - лицо Чета было бледно, между пальцами, прижатыми к груди, проступала кровь. - Нас все бросили!
"Опять..." - вспышка в голове Моргана отозвалась острой болью в виске. "Кто-то умрет. Очень скоро умрет. Кто-то, кого зовут Рик, и еще один." Лошадь Чета билась в конвульсиях в черном снегу, медлить больше было нельзя. Морган поймал удила своей кобылы, испуганно храпящей и бьющей копытом, закатив глаза. Поводья, волочившиеся по земле, зацепились за столб поваленной изгороди, не дав ей убежать; размотав их, Джуннайт забросил в седло Чета и, оперевшись о его ногу, запрыгнул на круп позади него. Человек с винтовкой поднялся из своего укрытия. Морган, дернув куртку вверх, так, что нижние пуговицы отлетели, выхватил оружие. Вот черт! Это были не его револьверы, свой он бросил на улице днем. В его руках были двенадцатизарядные Уэлч-нэвви, и оба они были пусты. "К черту!" Морган швырнул оружие в снег и, выдернув "смит-вессон" из-за пояса Чета, открыл огонь. Сам Чет повис на шее лошадки, пытаясь зажать платком кровоточащую грудь. Морган закричал, не переставая нажимать на спуск, и горы вернули его вопль многократно усиленным, будто духи древних индейцев, пробудившись от тысячелетнего сна, вышли на тропу войны. Пятнистая лошадка присела на задние ноги, прижав уши, загребла кровавые бриллианты копытом и, заржав, мгновенно рванулась галопом в алом облаке снега. Последнюю пулю Морган выпустил уже не глядя, но именно она решила дело, завершив пейзаж этого дня человеком, лежащим на снегу с винтовкой в крепко стиснутых последним объятием ладонях.
* * *
Быстро спускались сумерки, лошадь недовольно сопела под двойным грузом, и Морган, пустив ее медленной более плавной рысью, спросил:
- Как дела, Чет?
Раненый с трудом приподнял голову.
- Лучше не бывало, - его шепот сопроводил плевок, оставивший алую отметину на подбородке.
- Уйду я от них. Расчет возьму и в Мексику подамся. Сеньориты...
