— Итак, для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей, — штаб-сержант заложил руки за спину и медленно поводил головой из стороны в сторону, перебегая взглядом по напряженным лицам, — Первое: чтобы вам ни плели про армию на гражданке — это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам говорят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам говорят, я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы — инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за ним. Я сделаю из вас хороший инструмент. Худой будет откормлен, толстый — похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент под страхом смерти или мешать мне в его улучшении. Третье: вы — не люди. Вы — машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам засирали голову до сих пор. Армия — это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. Я сделаю из вас идеальных убийц. Убить человека для вас станет так же легко, как раздавить клопа на своей заднице. Принять смерть для вас будет проще, чем чихнуть. Четвертое: вы будете ненавидеть всех и каждого. Вы будете ненавидеть меня, себя, соседа по кубрику — всех! Вы будете готовы убить того, на кого я укажу, вне зависимости от того, кем он вам приходится и без малейших колебаний. У вас не будет друзей, у вас не будет привязанностей. Того, кого ненавидишь, легче убить. Пятое: вы — часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у сицилийской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы должны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть его, но вы не имеете права оставить своего родича в опасности. Шестое: вы — единый организм. Если не выдержали руки — умирает все тело. Если не выполнил задачу один — умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один — наказывается все подразделение. Седьмое и последнее: вы еще не солдаты. Вы — черви. У вас нет прав, желаний, забот. У вас есть только я — ваш господь бог. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно!
— Сэр, у меня вопрос! — выкрикнул из строя бывший сосед Сергея латиноамериканец. — Я здесь по ошибке, я подписал этот контракт не читая. Я не подписывался на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт.
— Сержант Мосол, — Кнут, казалось, не слышал вопроса.
— Сэр! — плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой.
— Вы давали вашему бойцу разрешение говорить в строю? — голос Кнута звучал ровно и отстраненно.
— Никак нет, сэр! — выкрикнул Мосол.
— Объясните солдату правила поведения в строю. — Кнут, похоже, потерял интерес к происходящему, сосредоточенно счищая невидимую пылинку с петлицы мундира.
— Есть, сэр! — сержант подскочил к нарушителю. — Выйти из строя! Фамилия!
Солдат нехотя сделал шаг вперед.
— Гутиерос.
— Рядовой Гутиерос! — прошипел сержант.
— Я не рядовой. Я здесь по ошибке, — упрямо набычился латинос.
Неожиданным и почти неуловимым движением сержант подсел на бетон и стремительной подсечкой рубанул по ногам солдата. Тот рухнул навзничь и с размаху впечатался спиной и затылком в бетон плаца. Стремительно взметнувшись, сержант обрушил тяжелый ботинок на грудь упавшему. Солдат захрипел, пытаясь протолкнуть в себя воздух.
— Встать! — дыхание сержанта даже не сбилось, голос звучал ровно и слегка приглушенно.
Солдат продолжал корчиться на бетоне, не в силах вздохнуть.
Ботинок сержанта врезался ему в бок. Тело подбросило в воздух.
— Я буду пинать тебя, пока ты не сдохнешь, или пока не встанешь, — ботинок снова врезался в тело.
С мутными от боли глазами, Гутиерос с трудом встал на четвереньки, затем медленно поднялся. Его шатало, как пьяного. Взвод не дышал.
— Фамилия!
— Рядовой Гутиерос…
Кулак с хрустом ударил его под ребра. Рухнув на колени, солдат запузырил на губах кровавую слюну. Кнут справился с соринкой и теперь безмятежно смотрел вдаль.
— Когда отвечаешь старшему по званию, надо добавлять «сэр», — Мосол рывком за воротник поставил солдата на ноги. — Тебе ясно?
— Так точно, сэр! — прохрипел Гутиерос.
— Запомни: отныне ты будешь говорить, только когда я тебе разрешу. При любых обстоятельствах. Только я! Имя тебе — Молчун! — сержант вопросительно оглянулся на Кнута. Тот утвердительно кивнул.
— Так точно, сэр! — судорожно сглатывая, выдавил Гутиерос. Кровь из разбитого затылка заливала ему шею, просачивалась за воротник.
— Фамилия! — снова выкрикнул сержант в лицо Молчуну.
— Рядовой Молчун, сэр! — отчаянно выкрикнул тот.
— Встань в строй, солдат.
— Есть, сэр! — Молчуна подхватили под руки, чтобы не дать ему упасть.
— Сэр, ваше приказание выполнено! — вытянулся Мосол.
Штаб-сержант кивнул. Мосол прыгнул в строй, снова замер.
