— Не обращай внимания, это трехмерный проектор, — услышал Георгий столь же ясный, чистый голос Яковлева. — Сегодня тебе надо будет пройти несколько обучающих заданий.
Изображение расплылось, и Георгий будто вновь оказался в том огромном зале, как если бы только что вышел из лифта. Перед ним возникла объемная надпись «Начальный курс» и объемные изображения ста кнопок с подряд идущими номерами, первый из которых был выделен более ярким цветом. Он понял, что нужно протянуть руку и «нажать» на кнопку, вероятно обозначающую номер урока.
Время пролетело незаметно. Слушая зачитываемую приятным женским голосом совсем не скучную лекцию о целях и задачах «Консультации», каким-то странным образом Георгий запоминал каждое произнесенное слово, будто знание это проникало в его мозг вместе с приятным тембром рассказчицы. Он без ошибок ответил на вопросы контрольного теста и с удовлетворением отметил, что очень хочется начать следующее задание. Теперь это был подробный экскурс в прошлое. И начало его — те самые палеоконтакты, о которых говорил Анисимов. Голос еще только начал свой рассказ, а Георгий, с легко объяснимой дрожью внутри, неожиданно подумал о том, что любой ученый, интересующийся глубоким прошлым Земли, с легкостью бы отдал душу за то, чтобы прикоснуться к этой информации…
К концу последнего урока он порядком устал. Изображение отключилось, и он вновь увидел перед собой лицо Яковлева, а на заднем фоне — Анисимова. Георгий совсем позабыл о шлеме и хотел отереть вспотевший от напряжения лоб. Наткнувшись на корпус, он ощупал его пальцами и осторожно снял необычный головной убор.
Теперь он даже знал, что собой представляет этот шлем, — да и не шлем это на самом деле, а «транслятор мыслеформ» — устройство из квазиорганики, влияющее на ментальные процессы в организмах высших существ.
Это внезапно открывшееся знание — со всеми подробностями вплоть до физиологических показателей, необходимых для скорейшего усвоения внешней информации, всплыло в его памяти так быстро, что Георгий не успел ему удивиться. Он только с сомнением посмотрел на стоявших перед ним Яковлева и Анисимова, как будто спрашивая: не съехала ли у него крыша.
Чувствуя растекшуюся по телу слабость, Георгий понял, что без посторонней помощи не сможет даже сойти с кресла.
— Ничего себе, несколько заданий, — сказал он.
— Это нормально, — выдвинулся вперед Анисимов. — На общение с этой штукой организм тратит много энергии.
Он схватил Волкова за руку и потянул на себя, помогая встать.
— Ну, брат, скажу тебе, это рекорд! — сказал Яковлев. — Пятнадцать минут. Я даже соскучиться не успел.
Георгий уставился на него с открытым ртом. Посмотрел на часы, не доверяя сказанному. Ему-то казалось, что время под шлемом тянулось медленно.
— Я же тебе говорил, еще рано изумляться, — улыбнулся шеф. — Видел бы ты, как мелькала твоя рука, — только успевал нажимать на кнопки.
Анисимов бережно усадил его в кресло напротив, которое оказалось чрезвычайно удобным, и Георгий снова мог бы рассказать, из каких материалов оно устроено, и что ему позволяет принимать анатомическую форму его тела.
Он смотрел на улыбающихся Анисимова с Яковлевым, открыто радующихся его первому успеху, и первые же сомнения закрались в его душу. Он взглянул на шлем и словно кошки заскребли в душе: а ведь эта штуковина против его воли могла вместе со всеми знаниями втравить в память какие-нибудь морально-этические установки. А что — запросто.
— Вижу твое недоверие!
Яковлев будто читал мысли с его хмурого лица. Он присел в соседнее кресло по левую руку. Хотел в качестве моральной поддержки обнять Георгия за плечи, но тот отстранился.
Георгий пытливо смотрел на него, желая спросить что-нибудь, но мысли потонули в потоке противоречивых эмоций.
— Такое ощущение, что меня использовали, — выдавил он.
— Это вполне нормальная реакция, — ответил шеф. — Но ты как думал? Чтобы получить эти знания, ушли бы годы.
— А с другой стороны, мне кажется, что я словно создан для работы здесь. Будто я только и ждал этой минуты.
— Естественное брожение мыслей для человека, который попал в число избранных, — кивнул Анисимов, занявший место справа. — Пока все не утрясется, так и будет.
— Но почему вы решили, что я должен стать избранным? Кто дал вам такое право?!
— Есть такие дороги, которые сами выбирают нас! — произнес Яковлев знакомой, немного суровой интонацией, и после этих слов Георгий вдруг ощутил, что, если продолжит возмущаться и жаловаться дальше, потеряет уважение к самому себе. Яковлев прав: нельзя вести себя как тряпка.
Он окинул взглядом зал, подмечая каждый предмет в нем, теперь зная их назначение, и стараясь не удивляться тому, что в этой комнате для него больше не стало секретов.
— И когда же это все появится в реальной жизни?
