На этом наша связь не прекратилась. Я написал письма секретарям партийной и комсомольской организаций колхоза с просьбой помочь Гене начать новую жизнь. Полные благодарности письма от Гены, ставшего полноценным членом нашего общества, были для меня большой наградой за годы работы в уголовном розыске. Много раз я давал их читать тем, кто становился на преступный путь, и почти всегда они оказывали нужное действие.
А ведь если разобраться, то станет понятным, что таких, как Володя или Гена, немало среди тех, кого зачастую считают неисправимыми. Таких людей ни в коем случае нельзя отталкивать неоправданно суровым отношением к ним, нельзя ожидать, пока они погрязнут в трясине преступной жизни. Ведь живут-то эти люди в нашем, советском обществе и не могут не испытывать его благотворного влияния. Мы должны походить из того, что в душе у каждого советского парня или девушки, даже если он и встал на скользкий путь, есть что-то хорошее. А наш долг — открыть это хорошее, использовать его для исправления молодого человека.
Но если так, спросите вы, почему же все-таки появляются закоренелые преступники? А потому, что молодого человека вовремя не схватили за руку, не сказали ему: «Стой! Довольно жить паразитом! Смотри, какая жизнь бурлит вокруг тебя. Почему же ты стоишь в стороне?» Поступай мы так всегда — и не только милиция, а общественность, комсомол, — удалось бы спасти от тюрьмы многих из тех, которые в конце концов попадают туда. Ведь болезнь гораздо легче предупредить, чем потом лечить.
Не всегда мы помним об этом, и в результате приходится работать над раскрытием преступлений, вести борьбу с уже сложившимися преступниками. А такая борьба исключительно трудна. Многие ее эпизоды останутся у меня в памяти на всю жизнь. Один из них можно было бы назвать так:
Из подъезда большого дома вышел молодой человек с чемоданом в руке. Во дворе он поставил чемодан на землю, неторопливо закурил, огляделся. Было около 11 часов утра. Убедившись, что во дворе никого нет, молодой человек снова взял чемодан и, выйдя на улицу, смешался с прохожими. Вряд ли кто-нибудь мог заподозрить, что в чемодане были краденые вещи.
Когда мы прибыли на место происшествия, нам нетрудно было убедиться, что эта кража как две капли воды похожа на любую из тех, которые вот уже полтора месяца совершаются на территории Фрунзенского района Владивостока.
Все здесь говорило о высокой «квалификации» преступника. Действовал он необычайно просто. Убедившись в отсутствии хозяев, он быстро отжимал дверь или взламывал замок и проходил в квартиру. Дальнейшие его действия тоже свидетельствовали о большом опыте и хладнокровии. Он не хватал все, что попадалось под руку, не свертывал похищенные вещи в громоздкие узлы, не скрывался поспешным бегством.
Вор «работал» исключительно спокойно. Отобрав наиболее ценные вещи, он укладывал их в чемодан хозяина квартиры и уходил, уничтожив предварительно все следы, которые могли бы помочь нам установить его личность.
Над этими кражами мы работали уже давно, а результатов все не было. Однажды даже решили, что преступник в наших руках: мы увидели валявшийся топор, которым он взламывал шкаф. Бросились к топору, стали рассматривать его, но отпечатков пальцев на нем не оказалось. Никаких других следов не было. Соседи тоже не могли сказать ничего определенного.
Становилось стыдно, что нас, работников уголовного розыска, людей, облеченных большим доверием народа, так ловко обводит вокруг пальца преступник. Кроме того, ведь у нас есть своя милицейская гордость. «Найти, найти во что бы то ни стало», — эта мысль преследовала каждого днем и ночью, не давала покоя. Мы сопоставляли факты, сравнивали детали, совещались и думали, думали…
Если преступник не оставлял следов, так сказать, вещественных, то отдельные детали, основываясь на которых можно было вести розыск, все-таки существовали. Во-первых, все кражи совершались днем. Во-вторых, в квартиры вор проникал всегда через двери, что тоже очень характерно. И, в-третьих, во всех случаях отбирались только самые ценные вещи, которые уносились в чемодане хозяина квартиры. Все это подтверждало наши предположения, что кражи совершает один и тот же человек.
Гораздо сложнее было установить, кто он. Мы просмотрели все уголовные дела о квартирных кражах за последние годы, сопоставили методы преступников, составили описок тех, кто раньше действовал подобно разыскиваемому вору.
В ходе расследования из списка вычеркивалась то одна, то другая фамилия: тот находится в заключении, этот ушел с преступного пути и живет честным трудом. Некоторые проживали в других районах страны и никуда не выезжали. Какая это была трудоемкая и сложная работа — нелегко описать. Но в конце концов цель была достигнута: в списке осталась только одна фамилия — Кузовцов. Это был опытный квартирный вор. Несмотря на свою молодость, он уже шесть раз судился за кражи, многие из которых по способу совершения совпадали с описанными.