— Был у нас такой случай, — рассказывал Алексей Николаевич сослуживцам. — Неизвестный преступник совершил крупную кражу из магазина. На месте происшествия мы нашли стамеску, которой вор взломал окно. Никаких улик больше не было. По подозрению в краже мы задержали одного гражданина. Никак не удавалось установить его виновность. Сам он ни в чем не сознавался. Но когда во время допроса я неожиданно положил перед ним стамеску, преступник был настолько ошарашен, что прекратил запираться и дал правдивые показания. А что помогло раскрыть кражу 60 тысяч рублей из магазина? Самые обыкновенные опилки. Мы установили, что на преступнике не могло не остаться опилок, по которым он обязательно должен был пройти. Стали присматриваться к одежде и обуви подозреваемых, и действительно, у одного на брюках увидели опилки. Спрашиваем — откуда? Он замялся, стал вилять. Подозрения подтвердились. Именно он совершил кражу. Вывод прост: каждый умеет смотреть, но не каждый умеет видеть то, что нужно для дела. А без умения нет оперативного работника.
Даже когда Быков стал начальником, он не упускал случая лично выйти на место происшествия.
— Трудно давать правильные указания по делу, не побывав предварительно на месте, — говорил он, — это все равно, что если бы врач лечил больного, не видя его, руководствуясь только историей болезни.
Этому правилу он не собирался изменять и здесь. Но Быков не ожидал, что первое же преступление будет им вскоре раскрыто.
Как-то под вечер, когда рабочий день приближался к концу, в райотдел милиции обратился гражданин Волгарев. Он взволнованно рассказывал дежурному, что его трехлетний сын Саша в полдень вышел из дому поиграть и до сих пор не вернулся.
Ничего необычного в этом заявлении не было. Нередко дети, оставаясь без присмотра, уходят из дому и, увлекшись игрой, подолгу не возвращаются, доставляя немало волнений родителям. Поэтому Быков, присутствовавший при разговоре, сказал встревоженному отцу:
— Может быть, ваш ребенок где-нибудь играет с другими детьми? Проверьте, пожалуйста, а если не найдете сына, тогда будем искать мы…
Наступил один из тех тихих осенних вечеров, какие бывают только в Приморье. В такой вечер хорошо посидеть с удочкой на давно облюбованном месте у реки, где ловятся «вот такие» сазаны, или покопаться в огороде, собирая обильный урожай — награду за летний труд, или просто посидеть на скамейке у дома, ни о чем не думая и только вдыхая пряный, немного терпкий аромат увядающей листвы. Работники милиции любят все это не меньше, чем другие. Но как редко бывают у них свободные вечера! Они должны охранять покой и рыболова, и того, кто мечтает, сидя на скамейке, и того, кто трудится у себя на огороде.
Разошлись на посты милиционеры. Ушли по своим делам оперативные работники. На город опустилась ночь, а в кабинете начальника райотдела по-прежнему горел свет. Наконец, Алексей Николаевич встал, с удовлетворением глянул на кипу просмотренных документов. Ну, что ж, сегодня сделано немало! Можно, пожалуй, и отдохнуть. Но тут он вспомнил о Саше Волгареве. Почему до сих пор не позвонил отец ребенка? Может быть, мальчик нашелся? Как бы отвечая на его мысли, зазвонил телефон. Говорил отец Саши. Он сообщил, что соседские ребятишки, с которыми играл его сын, давно вернулись домой. А Саши все нет, и никто не может сказать, где он.
Быков положил трубку. Ждать больше было нечего. Ясно одно: помощь милиции здесь необходима.
Вместе с участковым уполномоченным Буровиным, дежурившим по райотделу, Алексей Николаевич отправился на квартиру родителей Саши. Не надо было быть наблюдательным человеком, чтобы увидеть, как глубоко встревожены отец и мать ребенка.
Когда работники милиции вошли в дом, там находилась соседка Волгаревых — Щердакова. От нее Быков и Буровин узнали, что Саша играл с ее сыном, который давно вернулся домой.
— Чует мое сердце — в реке утонул, — говорила Щердакова. — А иначе где ему быть?
Что ребенок утонул в реке — было вполне вероятно. Ведь речка протекала в десяти-пятнадцати метрах от дома, а за детьми никто не присматривал. Могло случиться, что любопытство, свойственное детям, привело Сашу к берегу. Здесь он мог оступиться и упасть в воду, могла осыпаться под ним земля. Да мало ли что может научиться с трехлетним малышом!
Но Быкова насторожило другое. Во время беседы с родителями мальчика Щердакова то и дело вмешивалась в разговор, снова и снова повторяя, что ребенок утонул.