Соседи Бенефистова показали, что недавно к нему приходил какой-то длинный с желтым, пластмассовым кейсом, а ушел без него. Кейс опознали, в нем и лежали журналы. Бенефистов сказал, что не знает этого человека, что он познакомился с ним в летнем кафе «У фонтана», что тот подсел за его столик и назвался Александром, а больше он о нем ничего не может сказать кроме того, что тот предложил ему бизнес. Спросили у Бенефистова, где он, скромный служащий взял деньги на покупку журналов — ведь эта партия даже по оптовым ценам стоила не меньше трех тысяч. Здесь он растерялся, стал врать, что журналы были даны ему для продажи, — учитывая место его работы, в это никто не поверил.
В этот момент снова объявилась уже допрошенная соседка Бенефистова. Она сообщила, что час назад видела того длинного и даже стояла за ним в очереди в железнодорожную кассу, где он заказывал билет на Ленинград. Она даже сказала номер вагона и число. Гальтский угрозыск связался с Ленинградом. Следователь попросил не трогать Полкового, надеясь взять его здесь с поличным. Однако ничего не получилось. Задержанный на вокзале Полковой оказался беден и чист. Его, конечно, задержали, но он отрицал все кроме знакомства с Бенефистовым, понимая, что соседи последнего могут опознать его. Было бессмысленно работать с ним дальше — этот опытный урка знал все ходы.
Предположение следователя о способе, каким Полковой избавился от наркотика подтвердилось после смерти Додсона. Его вдова отдала следователю телеграмму с просьбой встретить на станции Малая Вишера какую-то или какого-то Шуру. Эту бесполую подпись жена предпочла истолковать против мужа и, не поверив его сбивчивым объяснениям, уехала в Таллинн. Теперь она очень переживала, считая, что если бы она поверила мужу, трагедии бы не произошло.
Видимо, позже, проанализировав его объяснения, она пришла к каким-то опасным для нее выводам, потому что через два дня после его похорон она была убита. Она была убита на кладбище, не на том, где похоронен ее муж, а на другом, где уже не хоронят. Как и почему она там оказалась, непонятно. Ее убили ударом ножа точно в сердце — на этот раз у убийцы не было времени на свой людоедский танец. Не было и алиби. То есть было, но довольно шаткое — считалось, что он был на работе. Однако отсутствие алиби еще не доказательство вины.
В это время в городе Гальте привлек к себе внимание один субъект, светлый шатен лет тридцати-тридцати пяти и вполне респектабельного вида. Как сказала буфетчица ресторана «Магнолия», элегантный и прекрасно танцует. Он жил в пансионате «Людмила», и, как выяснилось, несколько раз встречался там с Бенефистовым. Из других источников известно, что он ездил в Учкен (горное село в десяти километрах от Гальта), место ничем не примечательное кроме большого еженедельного базара. Этого шатена видели в ресторане «Магнолия» в обществе одной хрупкой блондинки, которая впоследствии оказалась женой шведского подданного. А тот шатен исчез из города Гальта после перестрелки с милицией, и вслед за тем в правоохранительных органах разразился крупный скандал. Об этом, разумеется, не писали в газетах, но западные радиостанции прокомментировали это довольно своеобразно. Шведка уехала на следующий день в сопровождении своего мужа профессора Стокгольмского Университета доктора Бьоррена.
Светлый шатен... Мало ли светлых шатенов. Мало ли элегантных, хорошо танцующих светлых шатенов. Конечно, там, в Гальте, в пансионате «Людмила» он наверняка был зарегистрирован, и было бы нетрудно установить его личность, но следователь сказал мне, что книга регистрации клиентов пропала, и из-за этого у директрисы пансионата были большие неприятности, но не исключено, что в общей суматохе книгу прихватил с собой сам клиент, чья фамилия настолько распространена, что искать его можно только по внешним приметам. Составлен фоторобот, но кто по нему опознает? Действительно, тот супермен, чей портрет я видел на вокзале, похож на кого угодно, только не на себя самого.
Хорошо. Пока суд да дело, один из сотрудников узнаёт в известном журнале знакомую ему женщину, выступающую в качестве модели. В свое время она избежала уголовной ответственности, успев уехать заграницу прежде чем до нее дошло следствие. Это та самая Людмила Бьоррен, с которой имел дело шеф-повар. Таким образом выстроилась линия: наркотики — порнография — наркотики. Додсон, Сурепко, Бенефистов, Шарлай, Гальт, Стокгольм. Между ними Ленинград с неясной, расплывчатой фигурой человека в светло-сером костюме.
Людмила встретила меня в чем-то официальном и строгом, правда, не в черном, но чрезмерный траур, наверное, выглядел бы вызывающе. Однако чулки были черные и волосы были собраны сзади в какой-то несложной прическе. Сегодня она выглядела старше, и лицо было грустным и усталым. Она прильнула ко мне, и я почувствовал от ее волос слабый запах, какой-то знакомый запах, но я не мог вспомнить, что это такое. Отодвинувшись, улыбнулась, взяла меня за руку.
— Хочешь вина?
— Да, — сказал я, — хочу.
— Пойдем, — сказала она, держа меня за руку.
