Людмила взяла со столика книгу, раскрыла ее.
— Что это? — с удивлением сказала она, увидев конверт. — Зачем это тебе?
Я улыбнулся на ее реакцию.
— Там бумаги, — сказал я. — Бумаги. Чтоб не помялись.
— Что за бумаги? — автоматически спросила Людмила и смутилась от своего вопроса. — О, извини.
Я провел пальцем по латинской надписи под хрупкой блондинкой:
— Секрет, — сказал я.
— Извини, пожалуйста, — повторила она.
— Нет, это название, — засмеялся я. — Это по работе. Так, письмо на завод, образец крючкотворства.
— Скажи мне, — спросил я, — что ты имела в виду, что имел в виду Прокофьев, когда сказал, что я на неверном пути, а на верном могу сломать себе шею?
— Это сложный вопрос, — сказала Людмила. — Я не знаю, хочешь ли ты мне помочь. Не знаю даже, хочу ли я этого.
— Я все время просто навязываю тебе свою помощь, — сказал я, — прошу о том же тебя, но ты почему-то — я догадываюсь, почему — отказываешься от сотрудничества. Если я на неверном пути, направь меня, а если ты за меня боишься, предостереги, скажи мне, где меня подстерегает опасность.
— Сразу же, — сказала Людмила, — на первом шагу.
— Интересно, — сказал я. — Значит, едва ступив на него, я сверну себе шею? Тогда чем же верен этот путь?
— Сегодня утром я поняла, что ты тот человек, который меньше всего заинтересован в истине.
— Так, — сказал я. — Почему? В чем причина такого разочарования?
— Это не разочарование, — сказала Людмила. — Наоборот. Я как раз боюсь, что ты согласишься.
— И это жертва? — сказал я. — Ты боишься, что я пожертвую своими интересами? Но раз уж у меня есть выбор, так позволь мне выбирать.
— В этой ситуации я отвечаю за тебя, так же как и за других, — сказала Людмила.
— А может быть, я все-таки сам отвечу за себя?
Она не ответила, из глубины посмотрела на меня.
— Ну!
— Ты даже не представляешь себе выбора, — сказала она.
— Что выбирать? — со злостью крикнул я. — Что ты имеешь в виду. Ты думаешь, мне придется выбирать между ней и тобой? Этого ты боишься?
— Нет, — сказала Людмила. — Это не тебе, это мне придется выбирать между ней и тобой.
Я вздохнул. Я счел бы это эмоциональным заявлением, но это было сказано без всякого вызова, и, скорее наоборот, с какой-то фатальной покорностью. Но ведь перед этим она говорила о моем выборе и о моей жертве — я так и не понял, что она имела в виду.
Снизу, из переулка донеслись какие-то звуки, шум подъехавшего автомобиля, голоса. Автомобиль отъехал. Все стихло.
Она взяла свой бокал, стоявший рядом с моим. Чокнулись, отпили все еще прохладного и прохладного на вкус вина. Людмила зажгла спичку, дала мне прикурить. Затянулся, откинулся на диване.
— Устал? — спросила Людмила.
— Устал. Да еще наслушался кошмарных историй в стиле Эдгара По.
— Не любишь Эдгара По?
— Почему? Люблю. Только не в жизни.
— Да, пожалуй, не в жизни, — сказала Людмила. Она улыбнулась. — Я помню один интересный рассказ. «Система доктора Смоля и профессора Перо». Ты не помнишь?
— Смутно, — сказал я. — Напомни.
— Там действие происходит в сумасшедшем доме. Сумасшедшие захватили власть. Они заперли весь медицинский персонал в палатах и стали лечить.
Я расхохотался до слез.
— Все относительно, — сказал я потом. — Впрочем, те истории из другого цикла. Там вой ветра и холодный пот и отчаянье и упоительно кровавые убийства, заменяющие убийце секс. И все это правда, и все это связано с нашим делом.
Людмила зябко поежилась. Было жарко, но я понимал ее.
— Скажи — спросил я, — Стешин никогда не упоминал человека по кличке Полковой?
— Полковой? Кто этот человек?
— Думаю, что тот, который напал на меня. Его подозревают в убийстве Стешина. В том, что он дал Стешину морфий повышенной концентрации.
Людмила молча смотрела на меня.
— Он отбывал срок в одной колонии с ним. Вообще он имел дело с наркотиками. Торговал ими.
— Как он выглядит? — спросила Людмила.
Я описал ей Полкового.
— Это он, — сказала Людмила. — Он напал на тебя. Но это единственный раз, когда я его видела.
— Ты говорила, что у него было назначено с кем-то свидание. Я думаю, не тот ли это человек.
— Нет, — сказала Людмила. — Из его слов я поняла, что тот человек не из уголовного мира.
— А зачем Стешин хотел встретиться с ним?
— Тот человек обещал Саше помощь. И у него были доказательства, которых нам с Сашей недоставало. Доказательства преступной деятельности этих людей.
Я не стал спрашивать, каких людей, понимая, что тогда она замкнется и вообще ничего не скажет. Спросил вместо этого, почему тот человек сам не воспользовался этими доказательствами.
— Он просто не знал, что они у него в руках, — сказала Людмила, — не знал, что это доказательства.
— И Стешин собирался ему это объяснить?
— Не просто объяснить. Тот бы просто так не поверил. Но у Саши были средства его убедить.
— Что это за средства?
— Сведения о похищенных людях. Точные сведения, включая и адрес. Плюс этот препарат.
— Дитя, — сказал я, — ты хочешь убедить меня, что ампулы вышли из подпольной лаборатории? Это сказка. Я вчера видел эти ампулы и знаю, что в них.
Людмила подалась вперед — не могла сдержаться.
— Как, где? — воскликнула она.
— У следователя, — сказал я.
