Я рассказал ему, как был у Тетерина и какие рисунки я там видел и о найденной у него коробке морфина и о том, что сегодня я узнал, что Тетерина в тот же день забрали в психушку.
— Да, еще, — сказал я. — На следующее утро после того, как я у него побывал, мне звонил этот подонок. Тогда я подумал, что где-то горячо, а вечером — эта история. Подонок мертв, и некого спросить.
— Действительно, все они были в одном лагере в одно время, — сказал следователь. — Их допрашивали по делу об убийстве, которое, я уверен, совершил Полковой, однако это не доказано. Ну, и что это нам дает? — спросил следователь.
— Не знаю. Полковой это что, фамилия покойника?
— Кличка, — сказал следователь — Тридцать два года и длинный преступный стаж.
Это был длинный список кровавых преступлений, доказанных и недоказанных, убийств, совершенных легко и вдохновенно, хотя для каждого из них и существовал какой-нибудь мотив. Но, вероятно, воровская нажива, преступный бизнес были только поводом для удовлетворения патологического чувства, потому что уже его первое убийство было совершено с удовольствием и любопытством. Однажды ранней весной он под каким-то предлогом завлек своего школьного товарища на пустующую дачу и там зарезал его. Прикрученный веревкой к столбу, его одноклассник сначала думал, что это какая-то черная шутка, но потом, увидев, как тот, не торопясь, надевает его собственное пальто и обматывает руку его шарфом, всерьез испугался. Он умолял отпустить его, обещал никому не рассказывать. Тот минут десять помедлил, чтобы продлить удовольствие. Он заглядывал своей жертве в глаза. Ему хотелось, чтобы тот поверил и понял, и, насладившись его отчаянием, он перерезал товарищу горло и с жадным любопытством ловил тот момент, когда живой становится мертвым.
Так он объяснял свой поступок на следствии, и уже ничего не понимавшая мать мальчика, выспрашивала у убийцы подробности и упрекала его так, как упрекают в нехорошем поступке. До нее как будто так и не дошло, что это убийца. Ведь раньше, когда он приходил к ним домой, он не был убийцей. Он отвечал тем же голосом, тихим, высоким и сипловатым, и глаза были такие же ясные и светлые. Слишком ясные и слишком светлые. А глаза своего товарища он выколол, чтобы в них не запечатлелось его лицо — в те годы существовало такое поверье.
Он мог бы отразиться и в глазах Додсона, санитара в психушке, бывшего фарцовщика, связавшегося с ним на свою погибель, но к тому времени у него был достаточный лагерный опыт, чтобы знать, что эту легенду придумали еще в сталинском МВД как ловушку для начинающих убийц.
Додсон — настоящее имя Давид Черновицкий — был убит тем же способом, что и Пеленкин, тот школьник. Его жена, вернувшись из Таллинна, куда она ездила к своим родителям, нашла его мертвым в пропитанной кровью, затвердевшей одежде, привязанным к стулу, стоящему в высохшей луже крови. Перед тем, как впустить убийцу, он предусмотрительно (что за предусмотрительность!) запер в смежной комнате своего натасканного, свирепого пса и потом очнулся, привязанный к стулу, один на один с убийцей, и кроме скребущейся и скулящей за дверью собаки никто не услышал крика.
У него было перерезано горло. Там же был найден засохший в крови махровый халат и полотенце. Вероятно, убийца, чтоб не запачкаться, надел его и обернул полотенцем руку — опять этот леденящий кровь ритуал. И глаза, которые с ужасом смотрели на него, были открыты и мертвы.
И в деле женщины, зарезанной у себя на квартире, был тот же почерк. Она была убита так же, как и Пеленкин, одноклассник Полкового, и фарцовщик по кличке Додсон, примерно за месяц до него, но это было еще страшней, потому что оба были обнажены. Я вспомнил пустые глаза Полкового, его бесцветный голос, такой же пустой. Голый и окровавленный, он не отразился в ее мертвых глазах. Он пошел в ванную и смыл кровь под душем.
Нет, между ними не было телесной близости. Просто, как любовью, насладившись убийством, он пошел в ванную, принял душ, вытер все, за что мог бы взяться рукой, но оставил на ночном столике бутылку и два бокала с четкими отпечатками пальцев — то, о чем в первую очередь позаботился бы убийца, если он смотрит кино.
Женщина была убита на следующий день после ареста мужа, на которого написала донос с указанием точного места хранения иностранной валюты, только вместо валюты там нашли сто двадцать граммов морфина и ампулы с неизвестным лекарством. Это случилось накануне отплытия в Швецию теплохода «Академик Юрьев», теплоход отплыл в свое время, но без шеф-повара и без порошка. На допросе Сурепко (фамилия кока) показал, что он получил наркотик от некоего, Шарлая, работающего барменом в баре «Капитан Дюк», для передачи жительнице Стокгольма Людмиле Бьоррен. А подданная шведского короля должна была расплатиться с ним порнопродукцией.
