— Если он получал наркотики от Полкового, то он может больше ничего и не знать, — сказал следователь, — а если знает, то может еще больше испугаться. Не забывайте, он прошел хорошую лагерную школу.
— Значит, все-таки сидел.
— Сидел, — подтвердил следователь, — и неоднократно. И во второй раз, — сказал он, — вместе со Стешиным и Колесниченко. Ну что, есть вопросы?
— Да, — сказал я. — Теперь-то самые вопросы.
— Готов, — сказал следователь.
— Сколько раз и за что сидел Тетерин?
— В первый раз за подделку рецептов на наркотики группы «А», и на довольно крупную сумму, учитывая их ничтожную стоимость.
— А что это за группа?
— Морфин, амнопон, пантопон — такие вещи. Ему дали тогда пять лет строгого. Он отсидел из них три с половиной: освободился досрочно. Второй срок получил за то, что гонялся с топором за своим отчимом. Ему показалось, что тот тайно портит его работы. Если принять во внимание ту гадость, которой он себя в то время накачивал, это неудивительно.
— А что за наркотик?
— Не наркотик. Психомоторный стимулятор.
— Фенамин?
— Фенамин, — сказал следователь, — но это ни о чем не говорит.
— В самом деле, — сказал я. — Ведь они познакомились в колонии.
— Это пока точно не установлено, — сказал следователь, — но думаю, что там. А фенамин тогда можно было свободно купить в аптеке.
— Как! — поразился я. — Такое страшное зелье? В аптеке?
— Да. Были такие трубочки по двадцать три копейки за штуку. Называлось это «ингафен». Просто ингалятор от насморка. Но в такую трубочку заряжалась очень приличная доза фенамина.
— Значит, тогда он мог обходиться без Полкового.
— Да. Но неизвестно, как теперь. Кто доставал ему наркотики, и употреблял ли он фенамин? Все это придется выяснять. Кое-что, конечно, я смогу узнать у врача, но что касается самого Тетерина, — он покачал головой, — вряд ли удастся что-нибудь вытянуть.
Вот так, — сказал следователь. — У вас есть ко мне что-нибудь?
— Есть, — сказал я. — Есть одно дело: адрес.
— Адрес? — переспросил следователь.
— Одна шарашка, — сказал я. — Какой-то фотоцех. Небольшой штат: шесть человек, не считая начальника... Я не знаю, к кому этот цех относится. И я не знаю, какое оборудование нужно для изготовления наркотиков, но может быть, в такой шарашке его можно незаметно разместить.
— Я не знаю, — сказал следователь. — А почему вы так думаете?
— Я не думаю, — сказал я. — Это так, гипотеза. Просто, коль скоро речь шла о подпольной лаборатории, то должна же она где-то размещаться.
— Если она существует, — сказал следователь.
— Я думаю, не лишне будет проверить.
Следователь пожал плечами.
— Вы мне пока ничего не сказали: где это, почему вы предполагаете, что она там может быть, почему не какой-нибудь другой цех или, например, котельная или квартира — что я могу ответить?
— Ладно, — сказал я, — зачем так длинно? Хотите узнать, откуда у меня адрес. От Тетерина. На той коробке с ампулами, которую он держал в столе, был записан телефон. Я его переписал, а сегодня позвонил по этому номеру.
— Вы мне об этом не рассказывали, — сказал следователь.
— Естественно, — сказал я. — Я звонил туда только что.
— А про номер телефона на коробке?
— Ну, я забыл, — сказал я.
— Не нравятся мне эти ваши фокусы, — сказал следователь. — Ну хорошо. Вы позвонили — и что?
— Когда мне сказали, что там фотоцех, у меня не то, чтобы возникла какая-нибудь теория, а просто появилось желание проверить: вдруг там что-нибудь окажется. Во всяком случае интересно, что связывает Тетерина с фотоцехом, да и просто лишняя информация не повредит.
— А с кем вы разговаривали? — спросил следователь.
— С начальником цеха. Такой, Сергей Вульфович Гиндин. Судя по голосу, не старый.
— Ну и что? Знает он Тетерина?
— Мне показалось, что не знает.
— Что он говорит?
— Удивился, когда я назвал эту фамилию.
— Вы что, — сказал следователь, — напрямик спросили его о Тетерине?
— Нет, — сказал я. — Я попросил его позвонить Людмиле, сказав, что там будет и Тетерин. Он спросил меня, куда я звоню. Я назвал его номер и вымышленный адрес на Васильевском. Он поправил меня и тогда сказал, что это фотоцех. Мне показалось, что он довольно искренне говорил.
— Ну, так чего вы от меня хотите? — спросил следователь.
— Хотелось бы посмотреть, как все это выглядит. Может быть, придут в голову какие-нибудь вопросы.
— А предлог? — спросил следователь.
— Можем сказать, что нашли телефон у подозреваемого. Заодно можно показать фотокарточки. Может быть, они кого-нибудь опознают.
— Ладно, — сказал следователь, — посмотрим.
Но я не понял, что он имел в виду. Что мы посмотрим фотоцех или вообще посмотрим.
— Ну, — сказал он, взглянув на часы, — мне пора.
— В морг? — спросил я.
— В морг.
