Я размотал липкую, заскорузлую, наспех намотанную ленту, отвернул клеммы людмилиного телефона. Немного подумал, какой провод куда, и подсоединил их. Осторожно прикрыл крышку. Повернувшись, слетел на кафельный пол, рядом с пустым квадратиком от вынутой плитки. Прислушался — ниоткуда ни звука. Правильно, звуков и не могло быть в такой тишине. Осторожно подергал дверь генеральской квартиры и убедился, что она заперта на два оборота. Людмила должна была скоро вернуться, и нужно было спешить. Я вынул нож, нажал кнопку. Вставил лезвие в узкую щель и стал со всей возможной осторожностью отжимать замок. Никого не должно было быть в коридоре, но звук открываемого замка можно услышать и из любого другого места. Мне понадобилось некоторое время, чтобы открыть дверь. Наконец мне удалось это сделать. Я тихо вошел в коридор. Лампочка в коридоре не горела, и людмилина квартира казалась пустой или спящей. Я быстро и бесшумно прошел по коридору на кухню, подошел к окну, оно было открыто. Держась за раму, вспрыгнул на подоконник. Не нужно было особенной ловкости, чтобы перебраться из одного окна в другое. Там была водосточная труба, и я уже проверил ее прочность. Правда внизу какие-то двое, курили, сидя на лавочке рядом с плафоном от уличного фонаря, но они, по идее, не должны были заметить меня, ведь я не бросался в них кокосовыми орехами.
Окно соседней кухни было закрыто, но не заперто. Я спрыгнул на пол, прислушался: по-прежнему ниоткуда не доносилось ни звука. Прошел по коридору до прихожей. Нашарил выключатель. В тусклом, отделенном от мира свете вернулся в коридор. Под теобразным следом от телефонной полочки поставил свой атташе-кейс. Выпрямил торчащие из стенки проводки. Вынув из кармана нож, зачистил концы. Вернулся на кухню, принес оттуда стул, носовым платком вытер его. Достал из кейса телефонную трубку с двумя металлическими прищепками на концах провода. Прислушался к отдаленному гудению лифта — кажется, вовремя успел. Все верно: услышал, как открылась и захлопнулась дверь соседней квартиры, шаги за стеной и все стихло. Ниоткуда не слышно было голосов, в кухне не капала из крана вода, и лифт на лестнице больше не гудел. В двенадцать часов тем, кто остался в этом доме, было лень двигаться. Наркоманы, видимо, тоже угомонились.
«Сиеста», — усмехнулся я и полез в карман за сигаретами.
Гулкие за стеной шаги приблизились и замерли напротив меня. Я выждал секунду и закрепил прищепки на концах провода. Людмила была через стену, в полутора шагах от меня, и поэтому странно было слышать ее искаженный телефоном голос.
— ...риша, ты? — услышал я этот голос.
В ответ низкий, грудной женский голос спросил:
— Что это у тебя щелкает?
— Щелкает? — повторил голос Людмилы. — Не знаю, я не слышала.
— Ладно, как у тебя? — спросила та женщина. — Как там твой телохранитель?
— Марина! — укоризненно произнесла Людмила.
Ах, так это Марина. То-то мне этот голос показался знакомым.
— А то, может, просто охранник? — сказал Марина. — Этот твой супермен. Кстати, шеф о нем хорошо отзывался.
— Вот как, — сказала Людмила, но я не понял ее интонации.
— Ну да, он очень хитроумный юрист, — сказал Марина. — Правда, у нас не суд и не адвокатская контора, но шарашка становится солидной, и если речь пойдет о правах... Впрочем, это слишком серьезный разговор.
— Да, — сказала Людмила каким-то потерянным голосом.
Несколько секунд длилось молчание, потом Марина сказала:
— Видела Марка. Ему нужно встретиться с тобой. Он сказал, что у него уже все готово.
— Да, — голос Людмилы стал еще более грустным.
— Он был у Торопова, никого не застал. Был удивлен.
— Ты знаешь, где Торопов? — спросила Людмила.
— Примерно.
— Понятно, — сказала Людмила.
— И кстати, — сказала Марина, — он там встретил Прокофьева.
«Прокофьева», — подумал я. Больше я пока ничего не мог подумать.
— Он что, тоже знает его? — спросила Людмила.
— Ну, он мне его описал. Догадаться было нетрудно. Элегантный, спортивный. Ну, и манеры. В общем, comme ill faut.
— Странно. Что он там делал?
— Тоже искал Торопова.
— Да, его теперь интересуют художники. Раньше он не знал никого. Во всяком случае, он так говорил.
— С кем поведешься, от того и наберешься, — сказала Марина. — Ну, ладно. Шеф завтра уезжает в Москву.
— Значит, завтра? А ты?
— Я? Я остаюсь за него. И у меня дежурство по клинике. Ты подойдешь?
— Да. После двух?
— После двух. Я выйду к тебе. Жди меня за шарашкой. Хорошо?
— Хорошо, — сказал Людмила. — До свиданья.
— До скорого, моя маленькая.
В трубке раздался щелчок. Я отключился. Наконец прикурил свою сигарету.
«Это был не тот звонок, которого она ждала, — подумал я. — С тем человеком Людмила была на Вы. Однако, действительно, зачем Прокофьев ходил к Торопову? И кто этот Марк?»
За стеной опять раздались торопливые людмилины шаги, приблизились. Сосчитав до десяти, я подключился. Мужской голос продолжал начатую фразу:
— ...случай, давайте я запишу сейчас.
— Все равно, надо встретиться, — сказала Людмила, — но записывайте: тринадцать, тридцать семь, тридцать пять.
— А адрес? — сказал голос.
