Людовик, ожидая такого ответа, уже взял дело в свои руки. В середине февраля его представители при Савойском дворе подписали брачный контракт. Когда король Карл узнал об этой печальной новости, он немедленно отправил герольда в Шамбери, чтобы предотвратить церемонию. Герольд прибыл 9 марта как раз вовремя, чтобы увидеть, как Людовик и Шарлотта Савойская, его 12-летняя невеста, переступили порог церкви, где их союз должен был быть освящен.
Карл тщательно подготовил свою месть, и Жак Кёр, которому он был столь многим обязан, первым поплатился за это. Как это было в его обычае, король продолжал осыпать своего финансиста ласками и лестью до того дня, когда решил нанести удар. 30 июля 1451 года (через пять месяцев после женитьбы Дофина) Жак Кёр доверительно писал своей жене: "Что бы ни говорили, моё положение так же хорошо, и я так же нужен королю, как и прежде".
Но через несколько дней его бросили в тюрьму, лишили всего имущества и обвинили в… отравлении Агнессы Сорель! Это обвинение, столь очевидно абсурдное, дало понять Жаку Кёру, а также Дофину, что король, вместе со своими фаворитами, желает гибели своему финансисту. В мае 1453 года обвиняемый был признан виновным в лжесвидетельстве, приговорен к выплате штрафа в размере 400.000
Как только его финансист оказался за решеткой, Карл неторопливо и страстно принялся наказывать сына, осмелившегося жениться без его согласия. В начале 1452 года Дофин лишился своей пенсии. Когда Людовик выразил протест против "плохих отзывов" о нем отца, король просто отобрал у сына оставшиеся у него владения во Франции.
С другой стороны, королевское правительство оказывало все большее давление на герцога Савойского, чтобы заставить его отойти от Дофина. Летом 1452 года французские войска начали продвигаться на юго-восток; хотя предполагалось, что они направляются в Савойю, они могли с таким же успехом атаковать и Дофине. Ходили слухи, что король планировал лишить Дофина наследства в пользу своего младшего сына Карла. Людовик собрал свою скромную армию и приказал своим подданным со своим имуществом искать убежища в укрепленных городах. В течение сентября и октября он отправил отцу несколько посольств, в которых сообщил, что если тот чувствует себя оскорбленным каким-либо образом, то он готов смиренно просить у него прощения. Карл сначала ответил, что предпринятая им экспедиция не направлена на Дофине, и что ее единственная цель — наказать герцога Савойского. Однако вскоре он приказал своему сыну передать некоторых "дурных советников" в руки королевского правосудия и дать слово, что впредь он будет делать то, что ему прикажут. Людовик ответил, что его самое заветное желание — повиноваться отцу, но при условии, что его не попросят вернуться ко двору или выдать кого-либо из своих людей.
27 октября 1452 года герцог Савойский, который в страхе стремился заключить мир с королем, подписал договор, по которому он передавал себя под защиту Франции и отмежевывался от Дофина. Вскоре Людовика предупредили, что его отца, чья армия находилась совсем рядом, подстрекают к вторжению в Дофине. Но в этой опасной ситуации удача оказалась на стороне принца, так как неожиданно стало известно, что Бордо открыл свои ворота перед английским экспедиционным корпусом, который только что высадился в Гиени. Дофин сразу же предложил свои услуги отцу, который довольно жестоко отказал. Однако французская армия вскоре оставила юго-восток страны и направилась в Гиень. Карл VII издал прокламацию, в которой публично отрекся от "безрассудных предприятий" своего сына. Но врагам Франции вскоре стало ясно, что Людовик был не так "безрассуден", как объявил его отец. Англичане, которые в то время интриговали с герцогом Алансонским[25], на чье содействие, как они думали, могли рассчитывать, чтобы проникнуть в Нормандию, увидели, что их надежды были разрушены новостью о том, что Дофин был назначен губернатором этой провинции. По словам одного из агентов герцога Алансонского: "Дофин — это единственный человек во всей Франции, которого англичане боятся больше всего".
