Сир, как Вы знаете об этом деле — прошло очень много времени, и были сообщения без числа и очень странные, по которым у Вас могут быть большие подозрения, а у него [Дофина] большие опасения; он очень смиренно просит Вас, чтобы Вы, по вашей милости, были довольны и уверены в нем, ибо, служа Вам и повинуясь Вам, он хочет вложить в это и свое сердце, и свою душу.
Курсильон добавил, что Людовик сохраняет, что вполне естественно, два своих условия, то есть желание остаться в Дофине и не выдавать никого из своих слуг.
Через несколько дней в присутствии Королевского Совета канцлер огласил ответ Карла. Условия Дофина были неприемлемы и отныне король решил принять необходимые меры, чтобы призвать сына к порядку. Канцлер сказал в заключении:
Это продолжается уже слишком долго, и король хочет, чтобы этому пришел конец. Мессир Гийом, примите прощание с королем, вы свободны.
Когда Людовик услышал доклад Курсильона, он понял, что время для компромисса скоро закончится. Отныне он должен был ожидать столкновения с армией, которая рано или поздно одолеет его и передаст отцу. Готовый пойти на любой риск, лишь бы не подчиняться, он уже решил, каким путем пойдет. Однако он продолжал посылать к отцу посольства для разрешения его дела, но все они возвращались без результата. Со своей стороны, Карл не преминул оскорбить посланников своего сына за то, что они осмелились защищать претензии своего господина и более того, он предпринял отправку войск в Дофине. В июле последнее посольство жаловалась, что ответы короля были "горькими и угрожающими". "Дофин хочет угодить вам, — сказали послы Карлу, — но он ничего не может добиться с людьми, которые вас окружают, и может пройти сто лет, прежде чем он найдет у них поддержку". 20 августа канцлер зачитал ответ на просьбы Людовика о примирении, в котором было сказано, что король всегда желал поставить таланты Дофина на службу королевству и не желает ничего, кроме его блага, но если он не вернется ко двору полностью раскаявшись, его отец примет меры против его дурных советников.
К тому времени, когда посланники Дофина дали ему этот ответ, французская армия уже собиралась пересечь границу Дофине.
Но Людовик отреагировал первым и начал действовать сразу в нескольких направлениях. Поддерживая теплые отношения со швейцарцами, он послал своего оруженосца Гастона дю Лиона в Берн за помощью в случае если в ней возникнет необходимость. На севере он вступил в контакт с принцем Оранским, вассалом герцога Бургундского, с которым теперь поддерживал дружеские отношения. Позже он заявил — возможно, чтобы показать, как далеко он готов был зайти, чтобы избежать возвращения под опеку отца, — что он назначил "встречу" в Англии, где, как он знал, его хорошо примут. Кроме того, он проявлял все больший интерес к призыву Папы Римского о крестовом походе. Но в конце концов Людовик отказался от этих планов и решил искать убежища у государя, которого никогда раньше не встречал и который был человеком, которого его отец и друзья его отца ненавидели больше всего на свете, Филиппа Доброго, герцога Бургундского, самого богатого правителя в христианского мира, чьи владения простирались дугой от Нидерландов до Дофине.
Бросившись в объятия своего дяди[26], он, вероятно, надеялся создать иллюзию, возможно, полезную, что он покидает Дофине не как беглец, а как будущий крестоносец, ведь двумя годами ранее (в 1454 году), по случаю
