Несмотря на неудобства, испытываемые во время переезда и пребывания (Шамбор не очень комфортабелен. В Фонтенбло большинство залов замка «великолепны и неудобны, величественны и неправильной формы, иногда разделены перегородками»{143}), Людовик XIV никогда полностью не откажется от своих удаленных резиденций. Фонтенбло, в частности, который Франциск I, Генрих IV и Людовик XIII по очереди обустраивали, украшали, в настоящее время — великолепный замок, даже если фрески Приматиччо подвергаются «разрушительному действию времени». По мнению короля, этот замок подходит для организации его развлечений и самых больших торжеств. 26 июля
1661 года здесь впервые показан знаменитый балет «Времена года». 1 ноября 1661 года здесь родился Монсеньор. Людовик XIV устраивает в 1664 году для легата Киджи в Фонтенбло «грандиозные приемы, которые позволяют ему позабыть в какойто мере неприятные стороны своей миссии». Именно здесь король «узнает 24 августа 1678 года о ратификации Нимвегенских договоров». Здесь он празднует обручение и подписывает брачный контракт своей племянницы Марии-Луизы Орлеанской с королем Испании Карлом II (30 августа 1679 года{143}). Мадам де Ментенон не любит Фонтенбло. Новой супруге брата короля, Пфальцской принцессе, любящей охоту и всегда все делающей наперекор тайной супруге короля, здесь очень нравится. Король же к Фонтенбло «бесконечно привязан»{143}. Но вскоре Версаль занимает в его жизни и сердце все большее место, хотя и не исключительное.
В момент свадьбы короля Версаль — это лишь место для охоты, подсобное угодье для Сен-Жермена, замок Людовика XIII. 25 октября 1660 года молодой король тем не менее сюда привозит Марию-Терезию, и это «почти тотчас же та самая любовь с первого взгляда»{291}, вскоре неотделимая от другой любви с первого взгляда, которая бросила Луизу де Лавальер в объятия монарха. Отныне позабыты и неудобство этих болотистых мест с нездоровым климатом, и отсутствие водопровода, и удаленность от Парижа. Версаль немного похож на «Фиваиду». Для Людовика XIV «это спасительный островок его любовной жизни; здесь он находит уединение, которого нет ни в одном из больших замков; он сюда приезжает из Сен-Жермена как частное лицо в сопровождении лишь нескольких придворных, к которым он хочет проявить особое расположение, так же, как позже он будет ездить на короткое время, чтобы отдохнуть от Версаля, в Трианон или в Марли»{291}. Людовик украшает этот маленький замок, придавая приличное обрамление своим любовным свиданиям. Если он создает в своих парках такое великолепие, то для того, чтобы пленить свою даму сердца и, при случае, пригласить сюда большое количество сопровождающих его придворных. До того как Кольбер еще не стал суперинтендантом строительства, с 1661 по 1663 год, Версаль стоит уже полтора миллиона (в течение четырех лет он поглотил то, что Фонтенбло съел за 17 лет). Почти вся эта сумма — она беспокоит и сердит Кольбера — использована, по всей видимости, без всякой меры, для создания парков. Король покупает, увеличивает, расширяет, округляет свое владение. Он придумывает бассейны, новые партеры, оранжерею, боскеты. С партера, созданного в западной части владения, задуманного Людовиком XIV совместно с Андре Ленотром, «открываются безграничные дали. Партер, расположенный в северной части, состоящий из зеленых насаждений, заканчивается каналом; южный, на котором посажены цветы, возвышается над площадкой-партером с апельсиновыми деревьями. Кажется, что Людовик XIV уже предвидит свой завтрашний Версаль»{291}. В том и заслуга талантливого сотрудничества короля и его главного садовника, что их чисто практическое творчество представляет уже начало того (хотя об этом еще никто не догадывается), что было с таким успехом создано потом.
