Марли построен между 1679 и 1686 годами под руководством Мансара, Ленотр был привлечен к разработке общего плана. Как и в Версале, королю пришлось насиловать природу, изменить рельеф, осушить местность и оздоровить ее. Это не замок, а «маленький загородный дом», называемый «королевским павильоном», окруженный двенадцатью павильонами, построенными для приглашенных, «павильонами вельмож». Марли был задуман как мифологический ансамбль: жилище Его Величества помещено в центре, как солнце, и посвящено Юпитеру, павильоны-сателлиты — Сатурну, Аполлону, Меркурию, Диане, Минерве и другим богам и аллегориям из басен.
Эти постройки, кажется, были задуманы для праздников и развлечений, карнавалы были здесь в большой моде. Карнавал 1700 года — самый блестящий, с семью маскарадами, один из которых назывался «Король Китая». Филидоры написали для этого карнавала музыку; у герцогини Бургундской был костюм Флоры, у принцессы де Конти — костюм амазонки, а герцогиня Шартрская (супруга будущего регента) была одета как султанша.
Даже в описаниях Сен-Симона, который критически относится к карнавальным затратам, и в описаниях Мадам, которая не любит эти места, сквозит, по крайней мере, скрытое восхищение новым творением короля. Король сюда приезжает на отдых раз десять в году (независимо от многочисленных кратковременных пребываний на один день с целью прогулки) и приглашает от пятидесяти до шестидесяти персон, тщательно отобранных. В «протоколе» от августа 1685 года записано: «Пребывание в Марли сначала намечалось с понедельника до четверга, затем со вторника до пятницы и со среды до субботы с неодинаковыми интервалами»{242}. Королевская семья считается постоянным гостем. Многие оффисье королевского дома тоже включены в список приглашенных. Высшие должностные лица короны, начальники ведомств, личный врач короля, чтецы, Жан Расин, историограф и комнатный дворянин короля, числятся среди привилегированных приглашенных. В целом не так много мест остается для придворных дам и их супругов.
Охота, а также игры вне замка (крутящееся колесо, портик, «дыра-мадам» — когда бросают шары в дыры или бороздки, на которых стоят отметки «проигрыш» или «выигрыш»{42}) игра в шары — обычные развлечения. Игра в шары — это скорее спорт, чем обычная игра, спорт, который был по душе Монсеньору, неутомимому любителю подвигов. В замке играют в брелан или в бильярд. Праздники, театр, опера, лотереи, балы превращают Марли в самое увеселительное место.
Король открывает часто бал, праздник или подает сигнал для начала игр, а затем удаляется, чтобы принять нужного человека, поработать с министром, перечитать депешу, обдумать какой-нибудь план. Единственное развлечение, от которого он никогда не отказывается, — это пребывание на свежем воздухе. Людовик XIV наблюдает за насаждениями парка, проверяет состояние партеров, приглашает осмотреть свое красивое владение. В апреле 1709 года Данжо делает следующую запись: «Четверг, 18, в Марли. — Король погулял в своих садах. Мадам де Ментенон сидела в переносном кресле рядом с маленькой повозкой короля, а в другой повозке были принцесса д'Аркур, мадам де Кейлюс[79] и мадам Демаре, которая впервые приехала в Марли»{26}. В следующем ноябре те же почести были оказаны Баварскому курфюрсту. «День не был удачным, был сильный туман, и плохо были видны Сена и окрестности, а вид на окрестные дали составлял одну из больших привлекательностей Марли; однако король, взяв манто, сопровождал курфюрста пешком до самого края террасы, откуда можно было видеть фонтаны, бьющие в нижних садах. Откуда, повернув влево, Людовик XIV ему показал все прелести боскета Марли вплоть до фонтана Дианы, и, пройдя еще немного пешком, что повергло в страх его слуг, которые опасались, как бы у него не разыгралась подагра, он наконец приказал подать коляску на две персоны, которую когда-то велел сделать, чтобы в ней прогуливаться с герцогиней Бургундской, как он об этом сказал курфюрсту, и, сев в нее первым, пригласил курфюрста сесть с ним рядом; курфюрст некоторое время не решался, но в конце концов король настоял на своем и повез его к фонтану «Эперон», который возвышался над великолепной водопойной чашей, куда стекаются воды Марли; оттуда он повернул в сторону сада и здесь показал ему красоту этого боскета, затем, выехав на аллею каскада, слез с коляски и пошел пешком с курфюрстом к фонтану «Эперон», самому красивому в Европе. Оттуда он его повел к бассейну с карпами, затем они вместе вернулись через те же ворота, из которых вышли»{97}.
Мадам де Ментенон не любит Марли (а что она вообще когдалибо любила?). Но ее царственный супруг сохраняет до конца своих дней особо нежное чувство к этому изящному жилищу. Придворные это понимают и наслаждаются редким удовольствием пребывания в этом красивом дворце, радующем глаз. Считается, что здесь церемониал отменен. Но это вовсе не так. А кто может сказать, где в подобном случае проходит граница между реальностью и мечтой?
