Флешье цитирует стих из притчи: «Сердца королей в руках Господа». Итак, с самого начала без околичностей, без всяких преамбул, с места в карьер оратор изобличает недостойный образ жизни неблагочестивых монархов: «Когда сердца королей находятся в их собственных руках и когда Господь, в силу тайного решения своего Провидения или своего Суда, предоставляет их самим себе, они, увы, опьяненные собственным величием, забывают Того, Кто сделал их великими; и тогда у них нет больше иных законов или правил, кроме их собственной воли. Все, что соответствует их желанию, им представляется дозволенным; чванство, светская суета, чувственные наслаждения полностью занимают их мысли». За этим следует изобличение «распутства» и «страстей», осуждение льстецов, дурных советчиков, хитрых и изворотливых придворных. Этим изъянам, этим опасностям противопоставляется счастливая ситуация, «когда сердца королей находятся в руках Господа Бога». Но вместо того, чтобы воспользоваться, как путеводной нитью, добродетелями Людовика IX как наихристианнейшего короля, Флешье предпочитает подчеркнуть недостатки, которых королю удалось избежать. Это предоставляет ему возможность прочитать косвенно нравоучение Людовику XIV.
Три порока присущи верховным правителям: «самолюбие, которое заставляет их стремиться к славе, заботиться преимущественно о своих интересах, о своих удовольствиях и относиться с безразличием ко всему остальному; ложное представление о независимости, из-за чего они убеждены, что им доступно все, чего они желают; светскость, которой они так дорожат и которая их приводит к неверию или по меньшей мере к безразличию». Людовик Святой уберег себя от «этих трех язв». Подразумевается, что его потомки — в частности, тот, кто ему наследует сегодня, — должны были бы делать то же самое с Божьей помощью. Восхваление Людовика IX не переходит в угодливую лесть и становится предостережением славно царствующему ныне королю. Справился ли он со своим самолюбием, толкающим его к завоеванию славы? Всегда ли он помнит, что Закон Божий, естественное право и даже законы королевства превыше его личной воли? Вылечился ли он по-настоящему от «светскости»? Панегирик, который Флешье произнес в Сен-Луи-ан-л'Иль, является шедевром католического красноречия. Мы должны понять, что триста лет назад этот вид красноречия представлял собой, по отношению к Людовику XIV, стремление провести воспитательную работу в религиозном и нравственном отношении.
На Людовика, помазанника Божьего, старшего сына Церкви, наихристианнейшего короля, возложена тяжелая корона, она еще сильнее давит, чем та, которая на него была возложена при коронации. Поскольку последователи пророка Натана не могут беспрестанно читать королю нотации, они его воспитывают косвенным путем. Они поочередно ему представляют библейский образ короля Давида, друга Господа, автора псалмов, прощеного грешника, и средневековый образ Людовика IX, честь и славу французского королевского дома. Благодаря этому Людовик Богоданный никогда не принимал себя ни за какое-то божество, ни за великого падишаха.
О достоверности этого свидетельствует такой исторический факт. В первое воскресенье пасхального поста 1702 года отец Ломбар из ордена иезуитов говорил проповедь в присутствии короля: «Dominum Deum tuum adorabis, et illi soli servies» («Ты будешь любить Господа Бога твоего и только ему одному будешь служить»). Итак, пишет отец Леонар из Сент-Катрин, оратор «живо показывает, что знатные и простые люди должны прежде всего служить Господу Богу. Он дошел до того, что стал делать резкие выпады против придворных и военных и, изложив в деталях то, что они делают, перечислив их каждодневные страдания и опасности, которым они себя подвергают, заявил, что все это не принесет им спасения и т. д., вследствие чего многие слушатели его проповеди, обеспокоенные этим настойчивым нравоучением, стали громко говорить друг другу после проповеди: «Надо, значит, оставить королевскую службу, чтобы начать заботиться о спасении души». Другие уверяли, что Людовик XIV рассердился на отца Ломбара до такой степени, что запретил ему произносить публичные проповеди (в общем, как мы бы сегодня сказали: за призыв «отказываться от военной службы по религиозным соображениям»). Тогда иезуиты с улицы Сент-Антуан — страшно озабоченные этим скандалом — предупредили своего коллегу и посоветовали ему сбавить тон; затем отец де Лашез представил от имени ордена иезуитов извинения Его Величеству.
