Будущие поколения получили в наследство в полном объеме все эти высказывания. Мы позабыли сегодня, что иезуиты, какое бы подчас они ни вызывали раздражение, выступали во главе всех заграничных миссий (область, в которой сама Франция выступала тогда в первых рядах), являлись огромной силой, брошенной на народное образование, подъем которого ознаменовал правление Людовика XIV (в 1711 году у них 108 учреждений в королевстве, формирующих кадры нации, кадры для административной монархии), возглавляли научные изыскания и способствовали получению глубоких знаний в разных областях (Вольтер включает в свой список видных авторов эпохи Людовика XIV 32 имени иезуитов). Мы забыли, что даже преследуемые янсенисты продолжают представлять во французской Церкви очень сильную партию: в 1713 году, когда король подшучивает над отцом Летелье по поводу тех немногочисленных друзей, которых насчитывают иезуиты, духовнику в ответ удается назвать лишь шесть имен. Это заместитель прокурора Шовелен, докладчики в Государственном совете Ормессон и Жильбер (внук секретаря суда Донгуа), государственные советники Арменонвиль, Амело и Нуэнтель{224}. Мы забыли, наконец, как полезен был для короля Франции орден иезуитов, всесилие которого распространялось и на земные дела. Аббат Лежандр пишет в 1690 году: «Как во времена расцвета Австрийской империи иезуиты были австрийцами, так же они стали французами, когда Франция при Людовике XIV одержала верх не только над этой империей, но и над всей Европой. Впрочем, так как Людовик XIV всегда оказывал им милости и свое покровительство, удостаивал их чести, иезуиты всех стран всегда были рады продемонстрировать ему свое усердие»{54}.
Если Людовик XIV поощрял этот всесильный орден иезуитов и покровительствовал ему, у него не было тех же причин — несмотря на сходство названий — поддержать небольшой конкурирующий институт отца Жана Эда, конгрегацию Иисуса и Девы Марии. Этот бедный священник, хотя и был братом историка Мезре и ревностным миссионером нормандских и бретонских провинций, имел все основания бояться, что могут разогнать его конгрегацию. Королевские грамоты, подписанные Людовиком XIII в 1642 году, предоставляли этой новой конгрегации лишь временную привилегию. Анна Австрийская, которая участливо относилась к отцу Эду и просила его вести проповеди при дворе, ушла из жизни в 1666 году. Начиная с 1673 года на основателя ордена эдистов не прекращались литься потоки клеветы, рождающейся даже в среде приближенных короля. Его наперебой упрекали в том, что он злоупотреблял своей властью, вводя в литургию «новые праздники в честь сердец Иисуса и Девы Марии» (в этом пункте он следует за кардиналом Пьером де Берюлем, и является предшественником Маргариты Марии Алакок; за то, что он смешивал в какой-то степени почитание Девы Марии и воспоминание о Марии де Валле, монашке Марии, его прежней сподвижнице, ставшей образом для подражания; наконец, за то, что он одобрял взятое обязательство поддерживать точку зрения Рима, какой бы она ни была. С января 1674 года по май 1678 года у бывшего протеже королевы-матери были только одни неприятности. Он напрасно посылал прошения королю. Нужно было вмешательство архиепископа Парижа, чтобы избавиться от этого устоявшегося недоразумения.
Шестнадцатого июня 1678 года Жан Эд был наконец введен в Сен-Жермене в королевскую спальню. Людовик XIV прошел сквозь толпу вельмож, направляясь прямо к старому священнику, обратился к нему необыкновенно ласково и предоставил слово. «Ваше Величество, — сказал отец Эд, — склоняясь пред вами, я хотел бы выразить мою нижайшую благодарность за ту доброту, которую Ваше Величество оказывает и которую я имею честь и утешение еще раз почувствовать, прежде чем умру, и хотел бы публично заявить, что нет на свете человека, который относился бы к своей службе с большим усердием и рвением, чем я» (из этого видно, что даже святые стремились тогда подражать стилю придворных). И попросил короля оказать ему его «монаршее покровительство) и «милости». Людовик XIV ответил: «Я очень рад, отец Эд, вас видеть. Мне о вас говорили. Я уверен, что вы много работаете. Я буду рад повидать вас еще и буду вам помогать и оказывать покровительство во всех случаях». После этих любезных фраз, произнесенных перед придворными и архиепископом Арле, конгрегация Иисуса и Девы Марии была спасена, но ее достойный основатель должен был ждать четыре с половиной года этой аудиенции, которая дала ему покой.
