Еще до отмены Нантского эдикта некоторые прозорливые умы увидели, что настоящие обращения в католичество не совпадают полностью с победоносными цифрами королевской администрации. Приведем, к примеру, комментарии маркиза де Сурша к «драгонадам», имевшим место в июле 1685 года: «Драгуны за неделю обращали в то время в католичество больше протестантов, чем миссионеры за целый год… Этот способ обращения был несколько новым, но он продолжал давать хорошие результаты: и, если принятие католичества было не слишком искренним со стороны отцов, можно было быть уверенным, что, по крайней мере, дети этих вновь обращенных будут уже настоящими католиками».
Уже через две недели после провозглашения эдикта Фонтенбло со всех сторон понеслись донесения ко двору. Епископы, администраторы, военные, несмотря на свое стремление понравиться Его Величеству, вынуждены были указать королю на некоторые погрешности. Людовик XIV, таким образом, был осведомлен о пределах действенности нового законодательства. 5 ноября он пишет Парижскому архиепископу: «Мы не должны были думать, что с первого дня дела пойдут превосходно; надо, как вы правильно говорите, старательно помогать новообращенным в католичество, которые стали католиками по искреннему убеждению; возбуждать интерес к католицизму у заколебавшихся протестантов с помощью наших наставлений и принуждать с помощью суда тех, кто будет избегать обращения в католичество; время и прилежность церковных иерархов и работников [миссионеров, т. е. работников, собирающих жатву Господа] сделают остальное с Божьей помощью. Я же ничем не буду пренебрегать, чтоб исполнить свой долг»{179}.
Аббат Фенелон (который позже напишет столько ложного, не соответствующего истине) является, может быть, единственным французским католиком, который смог оценить религиозные и моральные последствия такого коллективного принуждения. Фенелон, который слывет одним из самых сильных миссионеров, не отказывается от принципа
Тем не менее «обращения» в католичество продолжаются ускоренным темпом. Миссионеры внутри страны стараются изо всех сил: распространение книг наставительного характера идет самым интенсивным образом. С октября 1685 года по январь 1687 года семнадцать книжных лавок Парижа переслали чиновникам короля и миссионерам 160 000 катехизисов, 128 000 экземпляров книги «Имитация», 148 000 римских переводов текстов Нового Завета, 126 000 псалмов; в целом больше миллиона томов{250}. Печатники составили себе состояния. Вновь обращенные в католичество буквально осаждаются пропагандой. Король тоже осаждается лживыми докладами, как и до своего эдикта. Епископы лгут мысленно, словесно, своими действиями и замалчиваниями. Интенданты, со своей стороны, лгут, чтобы угодить и выказать ненужное усердие.
В начале 1700 года Гаспар-Франсуа Лежандр де Сент-Обен, интендант Монтобана, говорит: «Не бывает дня, чтобы я не приводил к мессе пять-шесть человек, новообращенных в католичество». Он рассказывает, что всегда действует «ласково с людьми разумными, которые не возражают против обращения в католичество, и с людьми торговыми, которые необходимы для развития коммерции». Если верить его депешам, он применяет строгость к упрямцам и держит в запасе чистые бланки (с дюжину), на которых печатается королевский указ о заточении в тюрьму. Наконец, он использует и деньги, чтобы склонить тех, кем руководит главным образом личная выгода{224}. Через год тот же интендант говорит, что «приятно видеть так много людей в церквах, в которых еще год назад было пусто». Монтобан, эта цитадель кальвинизма, кажется, стал, милостью Божьей, первым городом, «который показал хороший пример после того, как долго был предметом скандальных историй». На деле Лежандр чаще пользовался своим вторым методом — строгостью, и представляется, что все обращения, так помпезно объявленные, существовали лишь в его воображении, которым руководило желание выслужиться перед правительством. В 1704 году священник этого же города сообщает противоположное: новообращенные в католичество отдалились от церкви, растет подпольное отправление протестантского культа. «Вот, — пишет он, — то, что породили штрафы, частые оскорбления, заключения в тюрьму и постоянные угрозы, которыми пользуется господин Лежандр; мягкость, наставления, а не насилие помогли бы больше в завоевании сердец».
