Многие авторы описывают этот затянувшийся конфликт как следствие империалистической политики, проводимой Версальским кабинетом, но они сами противоречат себе, как только называют его «войной Аугсбургской лиги». Лига, образованная в Аугсбурге 9 июля 1686 года императором, Швецией, курфюрстом Баварским и Испанией, к которой примкнули со 2 сентября Пфальцский курфюрст и герцог Гольштейн-Готторпский, а затем и Виктор-Амедей II Савойский, утверждала, что поддерживает перемирие, заключенное в Регенсбурге. Но члены лиги были, в свою очередь, связаны договорами с Соединенными Провинциями, с Англией и Бранденбургом. Подобное подкрепление превращало Аугсбургскую лигу в лигу европейскую, где отсутствовала только Дания. Поэтому невозможно не рассматривать ее иначе как военную машину — своего рода механизм устрашения и удушения, — направленную против Франции. Все эти нации, вступившие прямо или косвенно в коалицию, проявили политическую ловкость в том, что говорили только о своем стремлении к миру и к сохранению статуса-кво, в то время как Людовик XIV, Круасси, Лувуа и Вобан проводили открыто, без лицемерия с 1679 года совершенно противоположную политику, которую один специалист по войнам тех времен назвал «агрессивной обороной». Но нельзя смешивать оборону, даже агрессивную, с империализмом.
Политически, а следовательно, и стратегически Великобритания была самым нестабильным местом в Европе. Людовик XIV и де Круасси поняли это сразу после восшествия на престол Якова II. Карл II разгневал и восстановил против себя большую часть своих подданных тем, что вел неподобающий образ жизни и проявлял непомерную авторитарность; а его обращение в католичество было незаметным, можно было бы сказать — тайным. Совсем иначе обстояло дело с его братом и наследником. Бывший герцог Йоркский был воинствующим «папистом». Если его восшествие на английский престол в 1685 году оставило спокойным английское общество, причиной тому было отсутствие у него детей от второго брака: после него на престол взошли бы его дочери, Мария или Анна, обе протестантки, старшая из них была замужем за Вильгельмом Оранским. Вот этим объясняется поражение обоих восстаний 1685 года — восстания герцога Монмута в Англии и восстания графа Аргайла в Шотландии, очень быстро подавленных. Королевская прерогатива удерживалась или даже укреплялась. Парламент проголосовал за предоставление Якову II доходов больших, чем прежнему монарху, но эта обновленная монархическая лояльность длилась недолго. Новый король допустил такие религиозные и политические оплошности, — а ведь в то время религия и политика были неотделимы друг от друга, — что после трехлетнего правления восстановил против себя почти всю протестантскую общественность. Он вернул в лоно римской курии домовую церковь королевы, направил своего посла в Рим (январь 1686 года), привлек в Лондон разные конгрегации и даже иезуитский коллеж, прогнал пасторов, рьяных приверженцев Англиканской церкви, ввел в высшую администрацию таких католиков, как герцог Тэрконнел (лорд-депутат в Ирландии). Опубликовав 14 апреля 1687 года декларацию-индульгенцию, которая освобождала от «Теста» (то есть от англиканской присяги на верность, которую давали чиновники) католиков и диссидентов, он вызвал гнев официальной Англиканской церкви, парламента и простого люда, а также недовольство протестантских диссидентов, не желающих, чтобы их путали с «папистами». Распустив 12 июля того же года парламент, Яков II еще больше утратил свою популярность. Все, впрочем, было против него: в то время как он договаривался с Голландией, в Англии его подозревали и распускали слухи, что он сообщник Людовика XIV; его считали чуть ли не виновным за отмену Нантского эдикта.
