Человечка долго осматривала все эти пыльные вещи, вслушиваясь в то, как дождь стучит по окну. Почему-то было чувство дежавю… Она с таким же ропотом когда-то зашла к деду на чердак и с таким же интересом осматривала его вещи. Сейчас они казались Джасти хламом, но маленькая девочка, видя сломанный стул, который всё обещают починить, могла вообразить, какие приключения пережил этот стул. Сколько всего он увидел, скольких людей знал, и кто на нём только не сидел. Знаете, в этой кладовке даже запах был таким же, как у деда в деревне.
Зря она так долго оттягивала момент прихода сюда. Это здание взбудоражило самые глубокие воспоминания о счастливом детстве, проведённом у дедушки с бабушкой. Теперь же Джасти стала размышлять о том, как бы обустроить новое жилище. Курятник стоит здесь не зря. Так почему бы не завести кур? Петушка она назовёт Джорджем — в честь деда. Почему? Да просто так. Из этой кладовки сделать мастерскую и высушивать тут разные травы. Заскучал? Свари отвар. Или приходи, сыграй на флейте или лютне, сядь за прялку. Точно, прялка! Тогда нужно завести и пару овец. И козу. Да, в доме должно быть молоко. На корову слишком много придётся работать, а коза — хороший вариант. Ну и что, что молоко вонючее, зато полезное! Джасти стала бегать по этажам, из комнаты в кухню и обратно, мысленно уже сделав перестановку, повесив шторки, постелив разные коврики (которые успела в голове спрясть сама).
А дождь всё капал. Не ливень, правда, но капли всё ещё крупные, частые. На улице вечерело. В голове поселилась мысль остаться здесь на ночь. Но тогда Мариэль станет волноваться, да и не было в доме заранее подготовленных дров. Даже дровяник пустовал — а в доме холодно, да и в мокром платье что ли спать? Стиснув зубы, Джасти попыталась вернуться в лазарет вновь.
Через каждые пять минут она замечала, что дождь становился меньше, но насквозь вымокшей одежде это не особо помогало. Быстрой трусцой она добралась до деревни и искала в запутанных улицах нужное здание. Мысленно девушка ликовала, что не столкнулась ни с одним эльфом, но, тем самым сглазив, человечка получила большим грязевым комком в спину. Оглянулась — позади никого, только слышался сквозь бьющиеся о лужи капли детский смех.
На этот раз Джасти была умнее и просто поторопилась скрыться с глаз маленьких засранцев. Да и лазарет… уже… близко… Что за чёрт?! Здание было окружено десятками эльфов, которых дождь явно не беспокоил. Кто-то облачился примерно в такой же плащ, как и Джасти — такой же мокрый. А кто-то не особо беспокоился о своих прекрасных волосах. И все они толпились то у окна, то у входной двери, за которой Джасти отчетливо слышала крик Зевинаса:
— Я сказал, что входить нельзя!.. Нет, человечки нет здесь!.. Прошу вас, успокойтесь!..
Джасти не на шутку испугалась и, грубо отпихивая эльфов, стала пробираться ко входу. Сквозь шум, что создавали эти любопытные зеваки, сестра стала слышать что-то ещё. И это что-то исходило из здания. Не то стоны, не то вопли — дождь и возмущенные возгласы жителей деревни перебивали все остальные звуки.
Наконец-то, добравшись до входа, сестра забила в дверь кулаками:
— Зевинас, это я! Открывай!
Услышав человеческую речь, юноша тут же открыл дверь, не очень мягко втащил её в лазарет и вновь заперся. Джасти даже не возмущалась тем фактом, что он находился в одном помещении с роженицами, а не в комнате. Если он здесь, значит, что-то случилось. А случилось страшное…
Две эльфийки держали Мариэль за руки, несмотря на её вопли и на попытки вырваться. А тянулась она к Амайре, которая принимала роды у одной женщины. Целительница и ещё одна её подручная кружили над роженицей, освещая её светом своих рук, да таким ярким, словно в их ладонях пряталось маленькое солнце. Джасти чуть ли не лопалась от возмущения, хотела кричать и бить метлой всех. Да вот только поздно уже.
Джасти ринулась вперёд, чтобы оттянуть Амайру за волосы, но, встав достаточно близко, она увидела, что все простыни и даже пол под кроватью роженицы были в крови. Сколько крови… У ног эльфийки на тех же тканях лежало маленькое мёртвое тельце. Точно мертвое — Джасти, даже если бы смогла отойти от шока, в котором сейчас пребывала, не смогла бы реанимировать. А его мать… Мать слабо постанывала. Уже и не скажешь, что вчера она была представительницей прекрасного дивного народа. Теперь бледная, иссохшая женщина смотрела куда-то в пустоту и не слышала ни мольбы целительниц, ни плачь своих соседок…
— Джасти, помоги ей! — наконец, её увидела Мариэль.
Знакомый голос будто ударил человечку, приводя в чувства. Она бросилась к своим препаратам, вернулась к кровати, стала вводить… Но эльфийка вздохнула последний раз и замерла. В эту секунду в лазарете наступила тишина, которую нарушал лишь дождь да кричащие снаружи эльфы.
