Он думал. Взвешивал все «за» и «против». Хорошо ли ему было в доме Последнего Пути? Да... Он отдыхал. И телом, и душой. Ну, если не считать вечные проблемы в виде пауков или переездов. А хорошо ли ему с отрядом Белок? У него были там друзья, товарищи. Но эта война... Почувствовав вкус спокойной жизни, Старый Лис оценил всю прелесть покоя и отдыха...
— Йорвет! — вдруг услышал он голос Киарана. — Мы уже стали беспокоиться. Ты куда пропал?
Одноглазый не ответил ему, а как-то загадочно взглянул назад, где оставил дом человечки. И вот, он стоял на перепутье. Надо решать. Сейчас или никогда. Хочет ли он вновь стать защитником одной глупой человечки или остаться бравым воином Лихолесья?
23. Из ничего ничто не происходит
Джасти спала этой ночью очень плохо. Первая причина — холод. Камин недостаточно прогрел дом, и обнажённая девушка тряслась под одеялом. Ну а вторая — одноглазый воин, что посетил её вечером. Он ушёл сразу, как только высохли слёзы на глазах, а губы прошептали: «Уходи». Ей было стыдно стоять перед ним, как побитая собака, да ещё и позволила себе заплакать. Хотя, чего уж врать: несмотря на свою грубость и обиду, Джасти была безумно рада его видеть... живым. И пусть работа полностью вытесняла его образ из головы за последнее время, сердце всё равно помнило, что Йорвет может быть в опасности.
И вот он здесь, в Амарайле. Решил встретиться с ней. Сестра хотела броситься к нему, обнять, как старого друга, несмотря на его последнюю враждебность. Но потом сразу вспомнила его слова и тот холод, который он метнул в Джасти в ту встречу. Даже сейчас, вспоминая это, медсестра поджимала губы, сжимала руки в кулаки и злилась.
Когда мир Морфея всё-таки решил окутать девичий разум, то тут же принёс страшный и странный сон. Джасти прячется в шкафу и с каким-то отчужденным спокойствием ждёт, когда маньяк настигнет её. Она не видела его во тьме, но почему-то знала, что её преследует мужчина с топором. После такого сна девушка ещё полчаса ворочалась в кровати, но благо дом успел прогреться, и было уже не так холодно. Во втором сне она работала санитаркой в своей больнице и мыла полы. Мыла... мыла... мыла... Казалось, Джасти проработала весь день, но проснувшись уставшей и убитой, поняла, что солнце даже не думало вставать.
Потом были ещё сны. И каждый — хуже другого. Стоило ли говорить, в каком ужасном состоянии проснулась девушка? Если бы не лучи светила, что так удачно упали на глаза, девушка бы спала весь день. Сестра почувствовала себя такой измученной, утомлённой, будто и правда весь день мыла полы. Даже окунув лицо в ведро с холодной водой, она не могла прийти в себя. Глаза слипались, веки тяжелели... Очень хотелось спать.
Дорога до лазарета была без издевательств со стороны горожан. Быть может, утром всегда было много дел, а может, все просто смотрели на потрясающую работу убитого горем эльфа-мужа на лице человечки и единогласно решили, что пока с неё достаточно. Вообще, сестру должна была встретить Мариэль и сопроводить до работы, но красавица опаздывала, а Джасти не хотела её ждать. Да-да, хоть она и боялась после того раза выходить одной (да и привыкла к сопровождающим), но не всю же жизнь вот так под ручку ходить! Да и вообще, это был один единственный мужчина, который позволил себе такое! А всему виной не просто неприязнь, а горе. Взрослые сестру, как правило, не трогали, а мелкие засранцы ограничивались стрельбой камнями или грязью. Да и Джасти сейчас была в таком паршивом настроении из-за недосыпа, что готова была сразиться с любым, кто посмеет капнуть ей на голову каким-нибудь гаденьким словом.
Лазарет поприветствовал девушку криками младенцев, мамочек которых Джасти была ещё не готова отпустить. Раньше она не замечала эти оры — привычки со старой работы. Но сейчас каждый крик эльфёнка отдавался острой болью в висках. И ведь их не так много. А что если случится беби-бум? Благо, ученицы ещё не пришли, была лишь малышка Мариэль — меньше звуков.
— Всем доброе утро, — не гладя в сторону красавицы, махнула рукой Джасти. В первую очередь она подошла к тазику с водой, где после улицы тщательно помыла руки. — Мариэль, всё было хорошо?
— Ну... — как-то странно протянула красавица.
Джасти наконец-то отлепила свои веки друг от друга и осмотрела лазарет. Точнее, не успела, ибо в конце здания стояли Мариэль и Йорвет. Эльфийка всем своим видом показывала, как ей самой неуютно от сложившейся ситуации, а Старый Лис просто стоял и безразлично смотрел на девушку.
При первом взгляде на него Джасти словно током шибануло, и вмиг стало как-то жарко. Но мгновенно взяв себя в руки, она подошла к нему ближе, стараясь смотреть куда-то за его плечо, а рукой указывая на пустую койку.
— Снимай штаны, ложись на кровать. Мариэль, выдай ему рубашку.
Эльфы тут же подавились воздухом, но человечка стойко держалась. Ей сейчас вообще не положено смеяться. Она была глубоко обижена на Глупого Лиса. Даже зла. А масло подливал ещё и плохой сон. Так что сорваться сейчас — как нефиг делать.
— Зачем? — в один голос спросили эльфы.
