На прогалине было тихо и спокойно. Всё как всегда. На верёвках сушилось вчерашнее смененное постельное бельё Йорвета, судя по запаху, поварихи уже готовили обед, а в лазарете было… Нет, не тихо! Из открытых окон доносились взволнованные голоса. Говорили все. Никто не спал, никто не отмалчивался. Исенгрим побежал с Джасти именно туда, но теперь она сама его вела. Сердце застучало от страха и волнения.
Исенгрим распахнул дверь, затем вторую и ворвался в лазарет, громко вскрикивая:
— Thaess!
Голоса замолкли. Джасти осмотрела лазарет. Кто мог — стоял на ногах. Точнее, все стоявшие столпились у одной дальней койки. Лица тех, кто встать не мог, исказились гримасой ужаса и скорби. Из-за широких спин эльфов Джасти не могла понять, что случилось. Исенгрим стоял на месте, давая лекарю самой разобраться в ситуации. На несгибаемых ногах девушка стала подходить к койке Драниэля. Перед ней эльфы расступились, показывая её взору страшную картину: пациент лежал неподвижно, его кожа на лице была опухшей, словно его кто-то надул, как воздушный шарик. Грудь не поднималась. И страшные слова Йорвета прозвучали как голос судьи, оглашающего приговор:
— Он мёртв.
10. Ганнибал у ворот
Джасти подбежала к Драниэлю, проверила пульс на сонной артерии. Он не только не прощупывался, но и сам эльф быстро холодел — реанимировать бесполезно. Да и смысл? На лицо отёк Квинке — аллергическая реакция на введение последнего препарата.
— Что здесь произошло? — спросил Исенгрим окружающих, пока Джасти смотрела на труп распахнутыми глазами и чувствовала, как внутри разыгралась буря.
— Разве стоит объяснять? — вопросом на вопрос ответил один из стоящих эльфов.
— Женщина его убила! — закричал второй.
— Это абсурд! — встал вперёд третий. — Она могла и раньше это сделать, если бы хотела!
Между мужчинами начался громкий спор. Но сестра не слушала. Её взор, всё внимание было приковано к изуродованному отёком Драниэлю. Это был хороший и добрый эльф. Один из немногих, кто с благодарностью смотрел на пленницу каждый раз, когда она избавляла того от боли. Совсем молодой, он доверял ей, надеялся, что будет жить.
— Замолчите! — рявкнул Йорвет. — Исенгрим, я предупреждал тебя! В этом виноват только ты!
Драниэль мёртв.
— Я не знал… Точнее, думал…
Врачебная ошибка.
— Ты должен был… Не смотри на эту женщину! Что бы она ему не вколола, она смогла бы спасти его, будь здесь! Там, где и должна оставаться!
Это её проступок.
— Моя вина… — чуть слышно прошептала девушка, дрожащими руками держа холодное запястье эльфа. Как маленький ребёнок, она не теряла надежды прощупать пульс, с силой нажимая на артерию, но головой всё уже поняла. — Это я его убила…
Казалось бы, её шёпот должен утонуть в крике одноглазого. Но он, Исенгрим и все раненые перевели свои взгляды на девушку. Она этого не замечала. Для неё в этом мире существовало лишь одно: её ошибка. Убила… Убила… Руки дрожали. Сестра напряглась всем телом, будто ожидала удар за свой поступок. Ей казалось, что она слышала рёв Драниэля, обвиняющий её.
— Успокойся, beanna, — как можно сдержаннее сказал Йорвет.
Джасти не слушала. Чувство вины и страха, как голодные псы, драли душу и сердце. Земля уходила из-под ног. Это отличалось от всего того, что было ранее. Нет, она не неправильно поставила диагноз, а дала новое лекарство и не стала наблюдать за реакцией организма, хотя должна! Но за три года девушка привыкла, что самые, казалось бы, простые препараты не давали никаких побочных действий.
— Эй, женщина… — кажется, эльфы перестали спорить. Исенгрим заметил, что девушку трясло, она не мигая смотрела на своего, теперь уже бывшего, пациента, сильнее сжимая его руку. Уже не из-за пульса. Она не понимала, что до сих пор держит запястье трупа. — Джасти!
— Это я его убила! — девушка невольно сорвалась на крик. С большим усилием она оторвала взгляд от Драниэля и бросилась бежать, словно труп должен встать и отомстить за свою смерть.
Кто-то схватил её за руку, не позволяя пробежать и двух метров, но то ли хватка была слаба, то ли Джасти в пылу паники обрела силу — резким движением сбросила с себя чужую ладонь и побежала дальше — на выход, на свежий воздух, где стены не будут давить, а образ Драниэля должен исчезнуть. Где, возможно, ослабнет чувство вины.
***
Йорвет заметил, что Исенгрим также хотел побежать за человеческой женщиной, но не позволил ему этого сделать. Взглядом указал на собравшихся у кровати раненых. Они были напуганы не меньше самой Джасти. За дурную девицу он не переживал — она не настолько тупа, чтобы убежать вовсе… По крайней мере, он надеялся на это. Но нужно было успокоить собратьев.
