Людвиг Витгенштейн. Долг гения полностью

То, что это случилось в Вене, особенно примечательно, поскольку она была центром империи, во многом еще не вышедшей из XVIII века. Анахроническую природу империи символизировал ее престарелый правитель. Франц Иосиф, император Австрии с 1848 года и король Венгрии с 1867 года, оставался одновременно kaiserlich и königlich[7] до 1916 года, после чего ветхая конгломерация княжеств и королевств, формировавших габсбургскую империю, распалась, а территория была разделена между национальными государствами — Австрией, Венгрией, Польшей, Чехословакией, Югославией и Италией. Национально-демократические движения XIX века давно сделали этот крах неизбежным, и в последние полвека расшатанная империя выживала, переходя от одного кризиса к другому, и в то, что она все же выживет, мог поверить только тот, кто был совершенно слеп по отношению к надвигающимся событиям. Для приверженцев империи политическая ситуация всегда была «отчаянной, но не чрезвычайной».

Радикальное обновление в сложившейся ситуации, возможно, не такой уж и парадокс: там, где старое откровенно разрушается, обязательно появится новое. Империя все же была «страной для гениев», а известное изречение Роберта Музиля гласит: «И, наверно, потому она и погибла».

Главное отличие интеллектуалов Jung-Wien[8] от их предшественников — они признавали окружающий упадок и отказывались считать, что все должно идти как раньше. Атональная система Шёнберга основана на убеждении, что старая система композиции исчерпана; а отрицание орнамента Адольфом Лоосом — на признании того, что барочные украшения зданий стали ничего не значащей безделушкой; постулат Фрейда о влиянии бессознательного на восприятие — на том, что условностями и нравами общества подавляется и отрицается что-то очень настоящее и важное.

В семье Витгенштейн конфликт поколений только отчасти отражал этот всеобъемлющий диссонанс. Карл Витгенштейн в общем-то не был приверженцем старого габсбургского порядка. По сути, он представлял силу, которая, как ни странно, почти не влияла на жизнь Австро-Венгрии — он был предпринимателем-материалистом, либералом и капиталистом. В Англии, Германии и особенно в Америке его могли считать человеком своего времени. В Австрии он оставался аутсайдером. После ухода из бизнеса Карл опубликовал серию статей в Neue Freie Presse, расхваливая достоинства американского свободного предпринимательства, но эта тема весьма мало значит для австрийской политики.

Отсутствие жизнеспособной либеральной традиции в Австрии — один из главных факторов, отделявших ее политическую историю от историй других европейских наций. В ее политике преобладала — и так продолжалось до возвышения Гитлера — борьба между католицизмом христиан-социалистов и социализмом социал-демократов. Фоном этого базового конфликта служила оппозиция к обеим сторонам, каждая из которых различными способами стремилась поддержать наднациональный характер империи. Эту оппозицию составляло пангерманское движение, возглавляемое Георгом фон Шёнерером, который поддерживал антисемитский, Völkisch, национализм, позже присвоенный нацистами.

Не будучи ни членами старой гвардии, ни социалистами, ни тем более пангерманскими националистами, Витгенштейны мало участвовали в политической жизни своей страны. Да и ценности, благодаря которым Карл Витгенштейн стал успешным промышленником, находились в центре конфликта поколений, который резонировал с общей лихорадочностью эпохи. Как успешный промышленник Карл довольствовался усвоением культуры, а его дети, особенно сыновья, собирались внести в нее свой вклад.

Пятнадцать лет отделяют старшую дочь Карла Гермину от младшего сына Людвига, и всех его детей можно разделить на два поколения: Гермина, Ганс, Курт и Рудольф — старшее, Маргарет, Хелена, Пауль и Людвиг — младшее. К тому времени как младшие мальчики подросли, конфликт между Карлом и старшим поколением подсказал совершенно иной путь воспитания Пауля и Людвига.

Карл хотел, чтобы старшие сыновья унаследовали его дело. Поэтому их не отправили в школу (где они могли нахвататься дурных привычек у австрийского истеблишмента), но оставили в частном обучении, предназначенном приучить мыслить как коммерсанты. Затем их надлежало отправить в одну из компаний бизнес-империи Витгенштейна, где они могли приобрести технические и коммерческие знания, необходимые для успешного ведения дел.

Только один из сыновей хоть как-то оправдал ожидания. Курт — как считалось, наименее одаренный из всех детей — поддержал чаяния отца и в должное время стал директором компании. Его самоубийство, в отличие от самоубийств братьев, не было явно связано с отцовским давлением. Оно произошло гораздо позже, в конце Первой мировой войны: он застрелился, когда войска под его командованием отказались исполнять приказ.