Мысль о Рождестве в убогой квартире Нейтана в Арчвее с его смолящими вовсю дружками несколько угнетает. Но билеты до Сомерсета уже раскуплены, так что до родителей я добраться не сумею. Мы с Джеймсом забронировали места на поезд в его родной город Мэйдстоун в Кенте несколько недель назад.
Я смотрю в озаренное надеждой лицо Джеймса.
– Хорошо, – соглашаюсь я, и он чуть ли не душит меня в объятьях.
– Спасибо тебе, спасибо, – сопит он в ухо.
Меня подташнивает.
Позже тем вечером я говорю Джеймсу, что иду прогуляться. Хочется позвонить Нейтану, а из дома это никак не провернуть. Но Джеймс догадывается, что у меня на уме, и молит меня не идти. Он выглядит жутко расстроенным, и я не могу видеть его боль, так что остаюсь с ним, решив, что позвоню Нейтану завтра с работы. В конце концов занимаю себя сбором чемодана для поездки к родителям Джеймса. Но я все еще не в силах избавиться от тревоги.
Ночью Джеймс пытается заняться со мной любовью, но я отказываюсь, так что он покрепче прижимает меня к себе, и так мы засыпаем. Мне трудно дышать.
– Придешь к нам после работы? – спрашивает он на следующее утро. Сегодня пятница, канун Рождества, и на вечер у них запланирован корпоратив. – Мне не обязательно там присутствовать. Если ты не хочешь, чтобы я шел, я не пойду.
– Нет, все в порядке, – криво улыбаюсь я тому, какой он стал предупредительный. – Я приду с Хлоей.
Он крепко меня обнимает, и я чувствую себя абсолютно беспомощной и выбитой из колеи.
Решаю отправиться на работу пешком, и, едва перейдя шумную Мэрилебон-роуд и попав на более спокойную улицу, набираю номер Нейтана.
– Привет, – тепло отвечает он.
Не могу поверить, что я это делаю.
– Нейтан… – начинаю я.
– Ты ведь не порвала с ним, правда? – с грустью говорит он.
Глаза наполняются слезами, и я пытаюсь справиться с комом, что застрял в горле. Захожу в скверик у Паддингтона и, обойдя белую статую маленького мальчика – на вид одинокую и покинутую, – присаживаюсь на одну из скамеечек.
– Я не знаю… – Копаюсь в сумочке в поисках носового платка.
– Люси, все в порядке, я понимаю.
– Неужели? Потому что я совсем не знаю, что делаю!
Идущая мимо женщина в деловом костюме смотрит на меня с опаской.
– Да, – отвечает он, – я понимаю.
Мы оба какое-то время молчим, и я просто сижу с телефоном, а слезы размазывают по моему лицу тушь.
– Молли беременна, – тихо сообщает Нейтан наконец.
– Что? – выдыхаю я и внезапно ликую: – Это великолепно!
– Не говори ей пока, что ты в курсе. У нее не больше двенадцати недель, но Сэм не смог удержаться и не похвастаться. Изобрази удивление, когда она позвонит. Прости, что выдал ее.
– Все в порядке. Я так счастлива за них!
– Ага. – Он замолкает. – Но это еще одна причина, почему я должен возвращаться.
Что-то внутри умирает, когда я понимаю, что это конец. Я его потеряла. Даже несмотря на то, что пообещала Джеймсу поехать к его родителям на Рождество, я не верила до конца, что это и есть моя судьба. Но теперь реальность обухом бьет по голове.
Джеймс – мое будущее. Его родители однажды станут моей родней, и я вижу многие годы суматошных рождественских каникул между Кентом и Сомерсетом и в конечном счете нас в нашем доме, с семьей. О господи. Не уверена, смогу ли это вынести.
– Мы же еще услышимся? – спрашиваю я, все еще пытаясь проглотить комок в горле, который, кажется, вырос вдвое.
– Разумеется.
Мы оба понимаем, что у нас больше никогда не будет того, что было. Хоть и мало, но этого достаточно. Конечно, Нейтан навсегда останется в моей жизни – я ведь продолжаю дружить с Молли и Сэмом, – но мысль о будущем, когда мне скажут, что он создал семью с другой, завел детей убивает меня… Я начинаю беззвучно плакать.
– Люси, – произносит он, – ты всегда будешь мне небезразлична. – Его голос срывается, и от этого я плачу еще сильнее. – Позвони, если тебе понадобится что угодно и когда угодно, хорошо?
Он пытается справиться со слезами, и я осознаю, что должна его отпустить. Я хочу сказать, что люблю его, но слова застревают в горле. Постепенно дыхание замедляется и становится ровнее.
– Хорошо, – отвечаю я, – услышимся.
– Услышимся.
Ни один из нас не может заставить себя попрощаться. Сквозь отчаяние до меня доносится звук положенной им трубки.
И вот я здесь, сижу в парке на скамейке, посвященной «Моей обожаемой супруге Джейн», и понимаю, что теперь всякий раз, когда я буду рассказывать анекдоты, сидеть на лавочке и слушать песни, в памяти станет всплывать образ Нейтана. Серфинг, Сидней, акулы, дельфины… Нейтан. Молли, Сэм… Нейтан. Я буду несчастна всю оставшуюся жизнь и мне плевать, как мелодраматично или эгоистично это звучит.
Но я справлюсь. Я приду в себя и продолжу жить. Мое будущее – это Джеймс. Однажды он станет моим мужем, и, пожалуй, отцом моих детей. А Нейтан будет слышать новости обо мне от Сэма и Молли, и сердце его будет разрываться каждый раз от сознания того, что он потерял. Эта мысль почему-то меня успокаивает, я вытираю слезы, беру сумочку и словно в тумане иду пешком остаток пути до работы.
