В пятницу Мэнди объявляет, что несколько бокалов шампанского уже точно ничего не смогут сглазить – ничто не помешает этому синглу возглавить воскресные хит-парады. Она открывает бутылку и даже улыбается, когда шампанское выплескивается на ковер.
– За Люси, – говорит она, поднимая бокал. – Я знала, что если кто-то способен это сделать, то это ты. Ну и Хлоя с Джеммой, конечно. Вы все, девочки, проделали потрясающую работу. Правда. Потрясающую.
Когда я вечером встречаюсь с Карен и Риной, в венах до сих пор бурлят пузырьки шампанского и радость от хвалебных слов. Мы идем на «Грязные танцы» и встречаемся у театра в семь пятнадцать, как раз перед началом представления. Короткий антракт пролетает незаметно, поэтому только после шоу, когда мы уютно устраиваемся в уголке бара в Сохо, наконец удается спокойно поболтать.
– Никто не загонит Бейби в угол! – выкрикивает Карен, возвращаясь от стойки с тремя «Морскими бризами». Мы с Риной съеживаемся и смущенно поглядываем на остальных посетителей. – Чем занимались на неделе, девчата? – усмехается Карен. Она снова сменила прическу. Сейчас из-под ее крашеных в черный цвет волос торчат нарощенные блондинистые пряди. И опять я не в восторге.
– Вы песню «Мока-Чока» слышали? – спрашиваю я, потягивая коктейль из водки, клюквы и грейпфрута.
– Ненавижу ее! – ахает Карен, всплескивая руками.
– Какую песню? – перебивает Рина.
– Ты ее знаешь, – стонет Карен. – «Глянь-ка! Глянь-ка, что тут! Вот что! Мока-Чока! Знаешь! Это круто! Мока! Мока-Чока!»
– Очень неплохо, – смеюсь я.
Рина кивает, узнав песню.
– Понимаю, что ты имеешь в виду…
– Такая фигня. И что с ней? – Карен поворачивается ко мне.
– Прошу меня простить, – паясничаю я.
– В смысле?
– Я делала для них пиар-компанию. В воскресенье они станут номером один.
– О боже, пожалуйста, нет! Я больше не могу называть тебя подругой! – восклицает Карен, со всех сторон привлекая к себе недоуменные взгляды.
– Но она не так уж и плоха, – смеется Рина. – Довольно прилипчивый мотивчик. Мне даже нравится.
Карен презрительно смотрит на нее.
– Нет, нет, Рина, все в порядке, не нужно ее хвалить, – говорю я. – Я знаю, что это одна из худших песен в истории человечества.
– Одна из? – возмущается Карен. – Я бы сказала, самая худшая. Кто они такие? Как их зовут? Вагина и Вульвара или что-то в этом роде?
– Парня зовут Алексей…
– Парня? Ты уверена? – перебивает Карен.
– А девушек – Регина и Варвара, – смеюсь я.
– Мне больше по душе мои имена, – продолжает Карен. – Если произнести их с русским акцентом, вполне может прокатить. «Здрасьте, меня зовут Вульвара, а то моя подруга Вагина… Мы прибыли с планеты Титёшек». – Мы с Риной заливаемся смехом. – Есть еще новости? – спрашивает Карен, когда мы перестаем хохотать. – Что там у вас с Джеймсом? Все нормально?
Я сразу начинаю колебаться, разрываясь между желанием поведать о Нейтане и пониманием, что по-хорошему этого делать не стоит. Вдруг по какому-то импульсу чувствую, что не могу удержаться.
– Так он приедет через два с половиной месяца? – по окончании рассказа уточняет Карен. Она с пристальным вниманием слушала всю историю, не прерывая и не отвлекаясь. Честно говоря, это несколько сбивало с мысли.
– Да, – соглашаюсь я.
– Люси, какого черта ты творишь? Играешь с огнем, и это не слишком-то умно с твоей стороны.
Бред какой-то. Стоило довериться своей интуиции!
– Я не одобряю измену, – выносит вердикт Карен.
– Я не изменяю Джеймсу! Нейтан просто друг! – Зря я открыла рот. Лучше было бы держать его на замке. Я рассчитывала на сочувствие, а вот осуждения не ожидала.
– Да, конечно… – Она удрученно на меня смотрит. – Постарайся, чтобы так и оставалось. Если дойдет до секса, не говори, что я тебя не предупреждала.
– Успокойся, ради всего святого. Я не предала бы Джеймса! – А вдруг? – Я просто на самом деле совершенно запуталась.
– Карен, успокойся, – вступает Рина. – Думаю, Люси знает, что делает.
– Ладно, ладно! – сдается Карен. – Просто не хочу, чтобы она страдала, вот и все.
Тут-то я и вспоминаю, что первый парень Карен изменил ей, когда она уехала учиться в Лондон, а он остался в Гулле. Интересно, не поэтому ли она так резко отреагировала?
– Ты одна из моих лучших подруг, в курсе? – спрашивает она с протяжным йоркширским акцентом, хватая мою руку. Я смотрю в ее карие глаза. – Вся проблема в твоем дурацком знаке зодиака. – Она отпускает меня и откидывается обратно на сидение.
– А что с ним не так?
– Ты Весы. Как и я. Всегда и все взвешиваешь. Сомнения, сомнения.
– Но ты ведь уверена в Алане?
– Конечно, он прелесть. Но ты помнишь, как я разрывалась между журналистикой и парикмахерским делом.
– Точно. – Я расслабляюсь и поворачиваюсь к Рине, вопросительно глядя: – Ты что думаешь? – Я еще не слышала ее вердикта.
– Люси, ты всегда была умницей, – говорит подруга, и в ее устах это звучит совсем не снисходительно. – Знаю, ты все сделаешь правильно.
Внезапно из динамиков раздаются первые аккорды «Мока-Чока».
– Давайте танцевать! – вскакиваю я под стон Карен, которая, тем не менее, все равно встает и пытается повторять за мной движения, и в баре воцаряется хаос.
