– Хорошо. Но если не сможет – по любой причине, – дай мне знать, и я тебя отвезу.
– Спасибо. Ты такой добрый.
Я разворачиваюсь, чтобы взглянуть на него – впервые с тех пор, как позвонила мама, – и на глаза наворачиваются слезы.
– Все в порядке, – утешает Нейтан. – Все хорошо.
Я ложусь и опускаю голову ему на колени. Нейтан гладит меня по волосам, пока мое дыхание не становится мерным.
– Что тут происходит, черт возьми?
Голос Джеймса рывком выдергивает нас из сна. Должно быть, мы снова заснули. О боже!
Джеймс осуждающе взирает на нас сверху вниз. Нейтан встает, но Джеймс не отходит, и на долю секунды мне кажется, что он ринется в драку.
– Мой отец умер!
– Что? – Забыв о Нейтане, Джеймс бросается ко мне.
– Мой отец умер, – повторяю я.
– Детка, – говорит он, обнимая меня.
– Я не могла до тебя дозвониться! – всхлипываю я.
– Мне так жаль, детка, так жаль.
Я высвобождаюсь и смотрю на Нейтана, неловко вставшего у кофейного столика. Джеймс прослеживает мой взгляд.
– Спасибо, что позаботился о ней, друг.
– Нет проблем, – отвечает Нейтан и идет к двери. Я киваю ему на прощание.
– Позвони, если что-нибудь понадобится, хорошо? – просит он.
– Обязательно. – Соглашаюсь я.
После его ухода какое-то время сижу в прострации. Нейтан был так добр со мной, а Джеймс ужасно себя с ним повел. Я абсолютно подавлена. Пытаюсь сосредоточиться и пересказать Джеймсу разговор с мамой.
– Детка, ты вправе не ехать, – замечает он, когда я признаюсь, что собираюсь на похороны. – Не стоит через это проходить.
– Я поеду, Джеймс. Ты со мной?
– Детка… – Джеймс сникает. – Вряд ли у меня получится. Во вторник и среду у нас конференция, и мое присутствие очень важно для фирмы. Люси, ты ведь на самом деле не хочешь ехать, ведь так?
– Нет, не хочу, Джеймс. Но поеду.
– А твоя мама?
– Не знаю. Я спрошу. – Отворачиваюсь от него.
Мамы не будет, и я ее не осуждаю. Ее снедают угрызения совести, но спустя все эти годы, после той боли, что отец ей причинил, она просто не может переступить через себя. Она и меня отпускать не желает, но понимает, почему мне это нужно. В какой-то мере я хочу искупить свое отсутствие на бабушкиных похоронах. Тогда мне не хотелось сталкиваться лицом к лицу с отцом. Что ж, теперь я больше никогда его не увижу.
– Джеймс с тобой поедет? – спрашивает мама.
– Да, – вру я.
Нейтан приезжает за мной во вторник в семь утра.
Когда мы наконец вырываемся из северного Лондона и добираемся до оживленной магистрали, я достаю из сумки ту самую кассету и вставляю ее в магнитолу.
– Она все еще у тебя? – удивляется Нейтан.
– Конечно.
Из-за пробок дорога до Манчестера растягивается на добрые три с половиной часа. Нейтан ведет машину, а мне удается вздремнуть. Похороны не начнутся раньше полудня, так что мы находим кладбище и отправляемся в забегаловку неподалеку.
– Спасибо, что поехал со мной, – говорю я, когда мы занимаем столик. – Даже не знаю, что бы я делала…
– Джеймс поехал бы, если бы ты настояла.
– Может и так.
Нейтан не отвечает. Официантка возвращается с едой.
После перекуса мы отправляемся на кладбище.
Отца кремируют, потому что это дешевле, чем погребение. Священник не ожидал меня увидеть: он понятия не имел, что у покойного есть родственники. Несколько человек уже обосновались в зале, включая пару чудных старикашек. Я не знаю, кто они, и не желаю знать. Когда священник спрашивает, хочу ли я произнести несколько слов, отрицательно качаю головой. Отпевание проходит быстро, формально и бездушно.
После службы ко мне подходит женщина-полицейский в штатском. У нее в машине кое-какие вещи отца, и она уточняет, нужны ли они мне.
– Разве мама не просила отдать все на благотворительность? – колеблюсь я.
– Мы так и поступили, – отвечает женщина. – Это личные вещи. Только маленькая коробка.
Уже сидя в машине с коробкой на коленях, я боюсь заглянуть и увидеть, что там внутри.
– Можно сделать это позже, – предлагает Нейтан.
– Я хочу сейчас. Перед тем, как уедем отсюда. Ты не против?
Капли дождя тяжело падают на ветровое стекло. Вечернее небо пасмурно и затянуто тучами. Через пару часов совсем стемнеет, а нам еще нужно доехать обратно до Лондона. Нейтан включает свет, и я поднимаю крышку.
Странный запах. Затхлости, разложения… Как будто вещи провоняли мертвым телом. Невыносимо хочется выбраться из машины и постоять под дождем или по крайней мере открыть окно и впустить разбушевавшуюся стихию внутрь. Но я пересиливаю себя, четко понимая, сколько Нейтан для меня сделал. Не желаю, чтобы он счел меня чокнутой, и это помогает мне победить приступ клаустрофобии.
Внутри коробки двенадцать книг, включая Библию, семь виниловых пластинок неизвестных мне ирландских певцов, дешевые с виду металлические часы, золотое обручальное кольцо и несколько конвертов.
Я сразу узнаю мамин почерк.
Распахиваю дверь машины, и меня тут же выворачивает. Мокну под дождем, пока желудок продолжает сокращаться, но больше ничего не выходит.
– Люси! – Нейтан затягивает меня обратно и закрывает дверь. – Необязательно читать это прямо сейчас!
