— Эй, Люциус, отец завтра вечером хочет взять меня с собой на благотворительное мероприятие научного общества. Там будут одни седые профессора. Мне срочно нужен кто-то, кто меня поддержит.
Звучало почти так же заманчиво, как в дождь подметать улицу перед домом 221-б на Бейкер-стрит, где жил Люциус.
Но, поразмыслив, Люциус решил, что есть вещи и похуже. Например, опять сидеть вечером в своей комнате на втором этаже и читать, потому что на Бейкер-стрит, 221-б, нельзя шуметь. Это мешает хозяину дома думать. По крайней мере, так он утверждал.
Этим хозяином был мистер Шерлок Холмс, вне всякого сомнения, величайший сыщик в истории английского королевства. Пока мама Люциуса пребывала за границей, мальчик жил у Холмса, потому что тот был старым другом Ирэн Адлер — хоть и весьма странным другом, как считал Люциус. Он хорошо помнил тот день, когда они с матерью впервые появились на Бейкер-стрит, 221-б. Ирэн с Шерлоком только и делали, что ссорились. Тем не менее Ирэн уехала из Лондона — со слезами на глазах и без Люциуса.
Почему матери приходилось скрываться и куда она пропала, мальчик не знал. Как не знал и того, сколько она будет отсутствовать. Однако он подозревал, что ему ещё долго придётся жить у Холмса, его добродушного и вечно голодного друга доктора Ватсона и заботливой квартирной хозяйки миссис Хадсон. Поэтому он радовался любому развлечению.
К тому же вечер обещал пройти намного увлекательнее, чем Люциус поначалу опасался. Разворачивание мумий, популярное занятие на лондонских вечеринках в 1895 году, заставило сердце двенадцатилетнего мальчика забиться сильнее. Он часто об этом слышал, но сам, конечно, ещё никогда в этом не участвовал. Если бы миссис Хадсон знала, что на благотворительном мероприятии будет присутствовать трёхтысячелетний покойник из Древнего Египта, она бы, наверное, не пустила туда Люциуса. К счастью, в приглашении профессора Бримблвуда, который организовал эту вечеринку, чтобы собрать средства на экспедицию в Египет, об этом ничего не было сказано. А отец Харольда, похоже, считал, что мальчикам возраста Люциуса и Харольда любое научное занятие на пользу — каким бы жутким оно ни было.
Люциус отвернулся от мумии и обвёл взглядом комнату. Профессор Бримблвуд жил в Мэйфэйре, одном из благополучных районов Лондона неподалёку от Гайд-парка, как Харольд назвал большой парк у дверей. Хозяин дома был стар, придавал значение внешней благопристойности и, по-видимому, не испытывал недостатка в деньгах. Всё это отражалось на обстановке его дома. В гостиной, где они находились, стояла массивная мебель из тёмного дерева, на полу лежал персидский ковёр, а с высокого лепного потолка свешивалась роскошная сверкающая хрустальная люстра.
Гости, которых пригласил Бримблвуд, тоже подобрались под стать мебели. Это были преимущественно мужчины — ровесники доктора Ватсона, а то и старше, серьёзные и важные, в серых и коричневых пиджаках. Некоторых сопровождали дамы в дорогих вечерних нарядах: одни — тощие и строгие, как гувернантки, другие — полные и с материнскими улыбками, которые появлялись на их губах всякий раз, когда они натыкались взглядом на Люциуса и Харольда. Пахло помадой, туалетной водой и нафталином. Шерлок Холмс чувствовал бы себя здесь как дома.
Маленький сухонький человечек присоединился к Люциусу и Харольду. Его звали доктор Фарнсуорт, если Люциус правильно запомнил его имя, когда все представлялись. Тёмная одежда, бледное узкое лицо, почти лысая голова и кривоватая осанка придавали ему сходство с могильщиком. Лишь лукавая улыбка не вязалась с его обликом.
— Ну, мальчики, как вам наш славный Мантухотеп?
Так вот как, значит, звали мумию.
— Он ещё полностью завёрнут, — ответил Люциус. — Мало что видно.
— Как он выглядит под бинтами? — поинтересовался Харольд.
Фарнсуорт сделал загадочное лицо:
— Любопытно, да? Вероятно, его кожа совсем ссохлась и пожелтела. Древние египтяне вынимали у мертвецов внутренности и замачивали тела в соде, чтобы в них не осталось жидкости. Его волосы, наверное, жидкие и спутанные, а руки и ноги — тощие и костлявые.
— Фу, — пробормотал Харольд. — Зачем таких вообще разворачивать?
— Это жуткая азартная игра, — сообщил Фарнсуорт, заговорщицки понизив голос. — Гости надеются обнаружить среди бинтов ценный амулет.
Услышав это, Люциус со вновь разгоревшимся любопытством посмотрел на завёрнутую фигуру:
— Древние египтяне клали в гробницы украшения?
— О да, — кивнул коротышка. — Сокровища из золота и драгоценных камней. Как вы думаете, почему расхитители гробниц так любят пирамиды? Но надо быть осторожными! Древние египтяне владели искусством магии и накладывали на покойных защитные чары, грозившие проклятием дерзким грабителям.
Любопытство Люциуса разгорелось ещё сильнее. Они с друзьями были не понаслышке знакомы с магией, приносящей несчастья. Несколько недель назад все они едва не попали под чары золотого кристалла власти — опасного артефакта, который отец Себастиана по неведению привёз в Лондон из последней экспедиции в Африку.
