— В самом деле? — проговорил Холмс беззаботно-язвительным тоном. — Мне так жаль. Я не хотел мешать вам завтракать. Неужели вам… придётся опять начинать сначала?
Ватсон со вздохом отложил вилку.
— Мальчик всё сделал как надо, — сказал он строго. — Это вы ведёте себя просто невыносимо, вы, а не Люциус! Уже который день брызжете ядом в каждого, кто попадётся вам на глаза. Вы совершенно с нами не считаетесь, обижаетесь на каждое слово, насмехаетесь над всем, что прочтёте в газете, и…
Холмс опустил газету.
— Да как же мне не насмехаться? — напустился он на своего друга и домашнего врача. — Вы только посмотрите, что за ерунду там пишут. Вот, Ватсон, прямо здесь. Видите сегодняшний заголовок? "Привидение в Мэйфэйре"? И это на полном серьёзе в утреннем выпуске "Таймс". Привидения!
Люциус сухо сглотнул. Он ещё никому не рассказывал, что они с Харольдом пережили накануне. Из-за этого Люциус полночи не мог уснуть. Он снова и снова видел перед собой эту призрачную фигуру в тумане. Она и сейчас его пугала, если честно. Он хотел поговорить об этом с Холмсом за завтраком. Но теперь передумал. Если уж сыщик пришёл в такое раздражение от газетной заметки, он наверняка бы высмеял Люциуса и назвал его вопросы ребячеством.
— Привидение? — Ватсон, похоже, заинтересовался. Он забрал у Холмса газету и пробежал глазами заметку. — В Мэйфэйре, вы только посмотрите. Скажи-ка, Люциус, вы с Харольдом ведь были как раз в тех местах? Может, заметили что-то необычное?
Люциус помотал головой и поспешно запихал в рот полтоста. Что угодно, только не говорить.
— Да что дети могли там заметить? — с укором произнёс Холмс. — Белую ночную рубашку на коньке крыши? Гремящего цепями призрака в подвале для угля? Дорогой доктор, это не новости, а выдумки. Небылицы. Просто возмутительно, что "Таймс" такое публикует. — Его передёрнуло. — Духи — что за вздор! Духов не существует. Есть только журналисты, которые не знают, о чём ещё написать.
— И сыщики, у которых плохое настроение, — шепнул Ватсон мальчику, театрально закатив глаза.
Люциус посмотрел на Холмса, но тот снова углубился в чтение и не расслышал замечание Ватсона.
И тут в дверь постучали.
— Наверное, почту принесли. — Миссис Хадсон встала из-за стола и пошла в коридор. Она, похоже, была рада ненадолго уйти с кухни от капризного жильца.
Люциус смотрел ей вслед. Всякий раз, как в дверь дома на Бейкер-стрит, 221-б, стучали, он представлял, что это мама к нему вернулась. Насколько Люциус понял, Ирэн Адлер, всемирно известной иллюзионистке, приходилось скрываться от каких-то таинственных мужчин. И она вернётся, лишь когда опасность минует. Больше он ничего не знал, и взрослые — давние друзья Ирэн, которые теперь присматривали за ним, — судя по всему, тоже не располагали никакой информацией.
Мальчик очень скучал по маме. И переживал за неё, хотя на прощание она велела ему не волноваться.
Через несколько секунд миссис Хадсон вернулась в кухню. Одна. В руках она держала стопку писем.
— Почта — как я и думала. Это вам, доктор, а это дорогому мистеру Холмсу…
Но "дорогой мистер Холмс" не реагировал. Миссис Хадсон со вздохом положила письмо ему на тарелку, которая так и оставалась пустой.
Потом она посмотрела на Люциуса и широко улыбнулась:
— А это — тебе.
Мальчик удивлённо разглядывал узкий белый конверт в её руках. За все эти недели он ещё ни разу не получал писем. Да и от кого?
— Мамы! — воскликнул Люциус, вырвав письмо из рук хозяйки.
И в самом деле: на конверте было написано его имя — размашистые буквы и тонкая чёрточка под ними. Этот почерк Люциус узнал бы из тысячи. Лихорадочно вскрыв конверт, он прочёл:
Люциус скептически фыркнул. Лишь теперь он заметил, что Ватсон, миссис Хадсон и даже "старый ворчун" молча и удивлённо за ним наблюдают. Он снова уставился на листок, который вытащил из конверта.
