– O, уж поверь мне, это только кажется. Год назад меня избрали магистром вместо покойного Винно фон Рорбаха. Я прибыл сюда из Саксонии вместе с пилигримами и разделял с ними хлеб и воду, мы сражались бок о бок. Ни один из них не дал повода усомниться в отваге и святой вере, дающей нам силы в битвах с язычниками. Порой их упрекают в излишней жестокости – но мягкотелому не выжить в битве. Кто-то говорит об алчности – но это алчность не ради самих себя, а во имя Господа. Все завоеванное меченосцы отдают церкви. Только треть остается ордену, но не самим братьям рыцарства Христа. Хотя через год послушания их могло ждать блестящее будущее. Мне нужны люди, которым я мог бы доверять. Но пришел срок – и их словно ветром сдуло.
– Возможно, в Германии их возвращения ждут семьи, как ждали уходящих в Крестовые походы во славу Гроба Господня, – осторожно предположил Иоганн.
– Похоже, твой язык так же быстр, как твой меч. Может быть, ты даже обучен грамоте?
– Отец хотел сделать из меня клирика, ваше сиятельство. Меня учили письму, риторике и еще некоторым премудростям. Но меня всегда больше тянуло к ратному искусству.
– Что ж, иногда знание грамоты важней умения махать мечом. Но мне не нужны книжные черви. Его преосвященство считает, что опираться можно только на тех, кому нечего терять на родине. А тебе? Тебя тоже кто-то ждет в крае, откуда ты родом?
– Меня? – Иоганн сделал вид, что задумался. Вот уже второй год, как его родная мать и приемный отец покоятся на кладбище. Две замужние сестры после смерти родителей вообще отказываются признавать родство со своим непутевым братцем, одолеваюшим их просьбами о новых займах. Все сводные братья обитают здесь, в Ливонии. А в местном келлере поджидает несравненная Зара…
– Я остался один, как перст. И готов на все, что поручит ваше сиятельство.
– О, мне нередко доводилось слышать такие слова. Но потом оказывалось, что за ними следуют другие – «за исключением»… Гай Юлий Цезарь когда-то сказал: «Никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение». В городе не все так просто, и не всегда знаешь, откуда ждать удар. Исключения – это путь к поражению. Но… кажется, я уже ударился в риторику. Ты сообразительный человек и, надеюсь, понял меня правильно.
– Можете не сомневаться, ваше сиятельство.
Привал устроили между берегом моря и бегущей вдоль него рекой Миссой. Отсюда хорошо было видно двигающийся по морю огромный куршский флот. Боевые корабли вытянулись двумя длинными линиями, как журавлиный клин, попутный западный ветер наполнял их паруса, и уже к вечеру мореплаватели могли войти в устье Вены.
Воины взялись валить стволы близлежащих деревьев и сооружать плоты для переправы. После затяжных дождей солнце обрушило на заждавшуюся землю всю нерастраченную силу. Влажная почва вскипала навстречу глубинным жаром, горячие волны сталкивались друг с другом, и воздух потрясенно дрожал. Взбудораженные насекомые отчаянно набрасывались на вторгшихся в их мир людей и призывно гудели, срочно подыскивая подруг, чтобы сполна использовать дарованный им небом краткий миг. Каждая былинка множила отростки, распахивала разноцветные лепестки. Природа лихорадочно спешила наполнить жизнью все, чего касались лучи солнца, и эта лихорадка передавалась людям.
Весь день заняла переправа. Правый берег реки покрывал густой сосновый бор. Огромные сосны плотно затеняли землю, редкие лиственные деревья в тени великанов ощущали себя неуютно, ехать по такому лесу было удобно. До реки Вена оставалось рукой подать. После утренней трапезы Уго вместе с дозорными быстрой рысью проскакал до кромки бора. Дальше, насколько глаз хватало, простирался обширный луг. Воевода посмотрел на высокое, словно навсегда зависшее над головой солнце, на возбужденные лица спутников и махнул рукой:
– Доедем!
– За мной! – выкрикнул Велло, первым пуская коня вскачь, и Уго, смешавшись с остальными всадниками, впервые подумал, что вместе со старшим сыном оказался в окружении отряда с не самым лучшим образом настроенным к нему командиром. Но поворачивать вспять было поздно, и командир, в конце концов, еще не весь отряд, а сами молодые ирейцы относились к новоиспеченному воеводе с почтением.
Скакали долго. Крупы коней повлажнели, дыхание их все чаще наполнялось тяжелыми всхрипами, шаг замедлился. Лошадям пора было дать передышку. Но и ландшафт впереди менялся. Появились первые группы деревьев, кустарники, небольшие водоемы, воздух повлажнел. Слева возвышалась высокая, плотно заросшая дюна, с вершины которой наверняка можно было бы рассмотреть окрестности на обширном расстоянии, но буйная растительность вряд ли позволит это сделать. Оставив дюну позади, всадники шагом пересекли плотные лиственные заросли, и перед ними наконец открылась огромная река.
